Позже выяснилось, что изъятые банкноты – подлинные. Черкашин немедленно послал запросы в государственные банки стран, чьи эмиссионные единицы были обнаружены на предмет возможности попадания больших сумм в обход налоговых деклараций. Никто из свидетелей не мог объяснить, откуда у двадцатичетырёхлетнего юноши, обычного студента-психолога под рукой было три лимона зелёных? Кроме того, на месте инцидента был обнаружен слиток из чистой платины, принадлежащий школе. Он был окровавлен. Самое интересное: отпечатки пальцев принадлежали Синеозёрному, а кровь – не его. В базах Конторы нет данных на владельца крови. Снова мистика? Исчезнувший потерпевший, мог с лёгкостью превратить статус Синеозёрного-потерпевшего в подсудимого. Вскоре и Черкашину стало не до дел с валютой. Он начал страдать галлюцинациями. С каждым днём он слабел, ему было всё труднее и труднее раскрывать это дело. Но дело нельзя пускать на самотёк. Нужно искать истину. В обратном случае честь мундира будет задета. Да что там честь, никакого повышения не видать. Надо разбираться. Во имя безопасности, которая превыше всего!
Софья проснулась как обычно в восемь часов утра. Новый день, как и множество предыдущих, был расписан буквально по минутам. С десяти до трёх дня – занятия в музыкальном училище. С трёх до пяти – плотный обед, который с некоторого момента совпадал на время посещения Апостола в Госпитале. С пяти до восьми – репетиции оркестра, с восьми до одиннадцати – личное время, которое Софья всегда разделяла с Апостолом за чашкой японского чая или бокалом фалернского вина. Она вся в раздумьях. Зачем он пошёл в лабораторию? Как вообще такое могло произойти? А валюта? Откуда столько? А почему не в наших? Или не сразу в американских долларах? Ха, придумают ещё названия национальных валют, а нам, простым смертным, разбирайся с ними в кассах конвертации…
Пятикомнатная квартира Апостола и Софьи располагалась на четвёртом этаже сталинки, расположенной напротив железнодорожного вокзала, балконы выходят как раз в сторону транспортного узла. У этой влюблённой пары имеются стандартные фобии жителя мегаполиса: жених терпеть не может тишины, невеста панически боится темноты. А тут – какое благо цивилизации под боком, дающее и свет, и шум – паровозы, толпа, городское освещение, эти фонари, светящие бледно-кремовым цветом. Подходящий вариант для этой парочки.
Функции у комнат следующие: самую большую из них используют для музыкальных забав: в центре расположился кабинетный рояль «PETROF», выполненный из красного дерева, слева от двери стояло чёрное фортепиано «Беларусь», который Апостол приобрёл за свои честно заработанные деньги, когда парочка только въехала в квартиру, на нём лежал футляр с Софьиным гобоем и набором тростей, в противоположном углу на диванах лежали три гитары: испанская шестиструнка, русская семиструнная, воспетая многократно в цыганских романсах и двенадцатиструнная; сидения для почтенной публики. Стоимость интерьера одной этой комнаты превышает стоимость всей квартиры.
Слева от «музыкального зала» расположена спальня с огромной кроватью в стиле французских королей. Справа от большого окна уже отведено место для колыбели.
Также есть рабочий кабинет Апостола, более напоминающий кабинет крупного чиновника далёких времён Империи. Здесь же и библиотека Апостола, стоимость которой так же превышает стоимость квартиры. На полках стоят как современные издания, так и редкие старинные экземпляры, в число которых входят рассказы малоизвестных польских писателей, написаны на языке оригинала, пожелтевшие газеты, сообщающие о революциях, воинах, смертях и победах, сильно пожелтевшие географические карты. На письменном столе аккуратно лежат наборы металлических перьев, карандашей, красных и синих перманентных маркеров, чернильницы, пресс-папье, набор настоящих гербовых печаток, маленькие бледно-жёлтые конверты, листы бумаги. Имеется даже печатная машинка семисотлетней давности, но очень хорошо работающей.
