– Я очень признателен, что лорд Слизень восхищён моей работой, и что наши огромные вливания оказываются действенными. Я просмотрел дальнейший план действий, но вот с одним я не согласен: осуществить такой большой перевод в Валлию, даже транзитом через Польшу представляется в настоящее время невозможным. Поймите, наша типография не резиновая.
– Лорд Слизень готов возместить затраты вам прямо сейчас, – второй блондин передал Апостолу кейс. Кажется, в нём были деньги. – Здесь миллион. В валюте. После перевода двадцати миллионов валлийских фунтов вы получите ещё десять.
После этих слов Апостол взял кружку, доверху наполненную тёмным пивом у третьего мужчины и одним большим глотком, осушил её. И эти блондины, и я были удивлены. Тёмное пиво… Он никогда не пил такой грубый напиток, только чистый медицинский спирт, девяносто шесть процентов, как мы любим. Мы, не я, я алкоголь терпеть не могу, ты знаешь. А этот внезапно ставший на моих глазах представитель рабочего класса с музыкальным уклоном только и вымолвил:
– Если из-за вас, альбиносы, сгорит мой печатный станок, сами будете шить свои ткани мира, – здесь он поднялся, неаккуратно поднялся, алкоголик последний. Пошёл к роялю и крикнул:
– Дорогие гости, – он улыбнулся неестественно, – время для рэгтайма!
А рэгтаймы удались на славу. Как только Андрюшины пальцы не путались от опьянения, видела бы ты его в тот вечер. Мы с ним на бис четыре раза возвращались.
Администрация гостиницы выплатила нам за первый концерт сразу же семьдесят пять тысяч рублей.
– Как мы будем делить? – в своём еврейском стиле я спросил Андрея.
– Мне и двадцати пяти хватит, я ведь не думал, что нам могут что-то накинуть, Илюша. Если хочешь, чаевые можешь забрать себе.
– Нет, предлагаю пополам.
– Добро.
Поделили. Тридцать семь с половиной тысяч рублей. Любопытство взяло вверх, и я спросил:
– Андрюша, а эти блондины с какой-то швейной фабрики?
Он посмотрел на меня с удивлением.
– А с чего ты взял это?
– Речь у вас шла о каких-то тканях…
– Не бери в голову, я всё равно тебя лечить не буду, кудряш мой.
События, произошедшие позднее, не представляют интереса ни для нас, ни для наших чекистов.
<p>глава 7</p>– Может, на самом деле валюта ни при чём? – Софья прервала молчание, – Ну взял под своё покровительство Андрей швейную фабрику. Если он оказывает им психологическую поддержку?
– Я нигде не видел, чтобы при оказании психологической поддержки полякам-блондинам в чёрных костюмах психолог пил пиво, – Малышев после рассказа снова вернулся к критике друга.
– Согласна с тобой.
Кофе сегодня, как назло, был с кислым послевкусием. Вместо ответов – новые вопросы.
– Илья, скажи мне, мил человек.
Малышев небрежно жевал табак, курить папиросы он уже не мог.
– Пока ты не загнулся от табака вонючего своего…
– Да ладно тебе, – усмехнулся Илья, – спрашивай.
– Есть в городе люди, с кем он в прошлом очень хорошо поддерживал отношения?
