Она захотела продолжить мысль, но осеклась и резко обернулась, изучая улицу, которая шла под уклон, к реке.
– Рядом сойка.
Теперь и Тэо смотрел на редких прохожих. Он знал о способности Лавиани чувствовать таких, как она.
– Насколько далеко?
– Не далеко. Но и не рядом. Где-то в квартале. Я пойму, когда увижу. Вот, рыба полосатая, принесла нелегкая. Тебя почувствует?
– Нет, – в голосе Тэо звучала уверенность. – Если не чувствуешь меня ты, то и никто другой из ваших не сможет.
– Прекрасно. Тогда вот что. Проваливай-ка ты домой и сиди там тихонько. А я порыскаю тут, да погляжу, кто это нагрянул из Пубира. И не по мою ли душу.
– Я бы предпочел остаться и помочь.
Лавиани задумалась:
– Ты будешь сыром, а я мышеловкой? Ну, вариант конечно привлекательный.
Она не успела согласиться, как уже
– Ух, рыба полосатая. Я начала забывать, каково это, терпеть тебя рядом. Ну, иди, погуляй, только не быстро и не резко. Не пропадай из виду, а то вдруг тебя прирежут. Что я тогда скажу Шерон?
– Не прирежут. Не этого меня.
Лавиани покосилась на его левую руку в перчатке.
– Ну, ты все равно поосторожнее. Сам кого-нибудь не прикончи.
– Я так не делаю, – сказал акробат и направился к реке.
– Рыба полосатая, – вздохнула сойка и поправила ножны с клинком, а после пошла следом за Тэо.
Пружина не знал, кто из множества тех, кого он встретил за последние десять минут, является гостем из Пубира. Люди занимались своими делами, спешили, торговали и не смотрели на него. Редкие всадники, проезжавшие к набережной, заставляли прохожих вжиматься в стены и без того узких улиц.
Перед фехтовальным залом, на вывеске которого красовалась золотая и серебряная монета, он свернул в проулок, прошел его насквозь, вышел в треугольный парк с фиговыми деревьями, маленький, зажатый между двухэтажными домиками, с перекинутыми над крышами веревками, на которых сушилось белье.
Парень в простой одежде, без оружия, преградил Тэо дорогу прежде, чем акробат вошел в следующую арку, чтобы выйти на параллельную улицу.
Он был молод. Лет на десять младше Пружины, а может и больше. Но здоровенный, выше высокого канатоходца почти на голову, с короткими русыми волосами, казавшимися на солнце серебристыми, узловатыми плечами, широкоплечий. Немного грубоватое лицо, тонкая нитка шрама на крепком подбородке, прямой нос и внимательные темно-серые глаза.
Смотрел парень на Тэо с сомнением. Кроме этого в его взгляде читалась и неуверенность, и решимость. Странное сочетание. А еще совсем немного раздражения, словно Тэо отвлек его от чего-то очень важного.
Мог ли он быть сойкой? Пружина видел их немного, и одного, Шрева, даже убил, но никто из них не был настолько молод.
– Я немного спешу, друг, – Тэо улыбнулся и кивком головы как бы намекнул, что парень перекрыл ему путь.
Тот не пошевелился и негромко спросил:
– Что в тебе не так?
Акцент Пружина узнал сразу – уроженец Савьята. Будь глаза чуть поуже и темнее, можно было бы предположить, что из Соланки, правда, люди такого роста там редки.
– Не так?
Густые брови нахмурились:
– Я понял, что ты пройдешь здесь, из другого здания. И меня что-то выманило. Заставило прийти. А еще я хочу тебе вмазать, хотя мне не свойственно цепляться к прохожим, которые ничего плохого не сделали. Так что с тобой не так? Почему такое чувство, что мне надо тебя при…
Тэо сделал так, что Вир перестал его ощущать, и левая рука отозвалась тупой слабой болью.
Парень осекся, чуть прищурил глаза.
– Так ты из этих. Хватит следить за мной, я… – он сделал решительный шаг в сторону Пружины, сжимая кулаки, и его снесло вихрем, которым была Лавиани.
Ветер врезался в каштан, походя с треском развалив несчастное дерево на три части, а затем унесся вверх, попал в крышу. Лопнувшая черепица сыпанула во все стороны битыми красно-коричневыми осколками, грохнули перекрытия – и две сойки исчезли внутри здания.
