Ее лицо было скрыто шалью, на карифский манер. Одежду она сменила. На ту, что не подобает герцогине, но вполне подходит для жены богатого купца, потерявшего все из-за того, что случилось в стране, и теперь стремившегося поскорее ее покинуть вместе со своей добросердечной супругой. Ее платье, плащ, ботинки были грязными и пропылившимися, словно они ехали несколько дней, а не часов.
Ворота бастиона оказались распахнуты и ярко освещены – в металлических корзинах горело высокое пламя. Оранжевое, по счастью.
Они подъехали, сдерживая лошадей, и остановились в квадратном дворе с утрамбованной землей, где спали собаки и валялись перевернутые вверх дном бочки. Захира насчитала четверых воинов. Но через минуту из караулки появился еще один, а затем она заметила на стене движение. Там тоже кто-то был.
Герцогиня, чуть опустив глаза, рассматривала их. Все одеты кто во что горазд. Почти нет кольчуг, один так и вовсе без оружия. Больше похожи на разбойников, которые не мылись неделями, чем на тех, кто сражался под знаменами ее мужа.
Тощий пожилой воин в шлеме, сдвинутом на затылок, осмотрел их внимательно и улыбнулся, сверкнув неожиданно белыми и ровными зубами.
– Почтенный господин Ульмар, мы уже решили, что вы передумали.
– Сержант Верд, – Тарик кивнул ему со всем дружелюбием. – Моя жена не привыкла ездить верхом, пришлось быть осторожными на ночной дороге.
Солдат с сочувствием покивал и в это время к нему подошли еще двое. Один ел земляные орехи, даже не глядя на приехавших, ломал скорлупу грязными пальцами, закидывал в щель, открывавшуюся в бороде, другой почесывал большое родимое пятно на правой щеке.
– У вас не так уж и много вещей, – сказал тот, что с родинкой. – Тяжелые времена?
– У всех они такие, – промолвил Тарик. – Наше соглашение в силе?
– Вы платите остаток и уезжаете, – сержант протянул руку, и карифец отстегнул от седла тяжелую сумку.
– Ого, – промолвил воин, едва ее не уронив. – Надеюсь, там марки, а не камни. Эгей, ребята. Проверьте-ка.
Воин бросил земляные орехи, оттащил сумку к огню, начал расстегивать кожаные ремни, а Родинка взял под уздцы лошадь Захиры.
– Разве у нас проблемы? – нахмурился Тарик.
– Нет. Но мы должны пересчитать каждую марку. Договор есть договор. Лучше вам спешиться, потребуется немного времени.
– Мы торопимся, хотим спуститься с перевала к рассвету.
– Дорога опасная и каменистая. Внизу будете только к середине дня. Нет смысла спешить.
Сержант повернулся к ним спиной, словно дело уже было решенное.
– Отпусти их, – произнес голос со стены.
– Лейтенант? – сержант тут же вскинул голову.
– Туча, деньги на месте? – вниз, по лестнице, спускался усатый воин в кольчуге и при мече.
– Очень много денег, командир, – сказал бородатый пожиратель орехов, не отрывавший завороженного взгляда от содержимого сумки. – Правда, считать не умею. Там все?
Бойцы посмотрели на Тарика.
– Там все, – твердо ответил тот. – Слишком многое поставлено, чтобы лгать из-за нескольких монет.
Послышался шум, и у Захиры внутри все похолодело.
Приближался конный отряд.
Лейтенант остро взглянул на Тарика:
– Слезайте с лошадей и не привлекайте внимания.
Они едва успели это сделать, а солдат – отвести лошадей подальше, за узкую покосившуюся на один бок караулку, когда пятнадцать вооруженных всадников в белых плащах, с вышитым на них водоворотом, влетели во двор.
Захира не знала, что это за отряд, видела лишь, что не гвардейцы. У всех мечи, но кольчуг не видно, не говоря уже о более тяжелых доспехах.
– Кто старший в гарнизоне? – спросил крепыш в высокой войлочной шляпе с длинным пестрым пером. – У меня приказ за подписью капитана.
Лейтенант молча протянул руку и взял у вновь прибывшего в несколько раз сложенный лист плотной бумаги.
– Свет, – буркнул он солдату. Поднесли фонарь, лейтенант пробежал глазами по строчкам, проверил печать. – Вы из «Снежных медведей»?
– Да. Мы усиливаем бастион, и вы переходите под мое командование.
– Я умею читать, – сухо ответил лейтенант, имени которого Захира так и не узнала, возвращая документ. – Что-то назревает?
– Все проходы к Эшандану должны быть закрыты на случай атаки мятежников.
Лейтенант с сомнением выпятил губу, рассматривая усиление. Было понятно, что по его мнению пятнадцать человек погоды не сделают.
– Ну… господин Такве, – сказал бывший командир гарнизона, стараясь не показывать сколь он взбешен этим внезапным назначением неизвестного ему офицера. – Принимайте командование и располагайтесь.
Люди стали выбираться из седел, и тут коренастый заметил Захиру, сидевшую возле мшистой стены, и стоявшего с ней Тарика.
– Лейтенант, – сказал он, не скрывая ноток гнева. – Что здесь делают посторонние?
– Они не знали, что дорога закрыта.
– Откуда вы?
– Я Ульмар аш Нарди, уважаемый, – поклонился Тарик. – Торговец.
– Чем же ты торгуешь? – от Такве не укрылся кривой клинок, висевший на поясе карифца.
– Торговал, уважаемый. Моя лавка и склады с товаром сгорели во время беспорядков в Бозне, когда сторонники Шестерых дрались со почитателями Вэйрэна. Дело уничтожено. Теперь мы решили отправиться домой, обратно в Эльган.
– Печально слышать.
