Елизавета Воронцова. Она была дочерью обанкротившегося графа, который наладил дела благодаря тому, что его дочь стала фавориткой. Совсем недавно.
Многие гораздо более красивые придворные дамы не понимали, что он нашёл в этой непомерно заносчивой, максимум, симпатичной девушке. Ответ был прост и даже немного абсурден: он видел в ней другую.
Лицо, фигура, глаза, волосы – эта девушка была очень похожа на Марту, но о такой причине её фавора, конечно, никто, кроме него самого, не догадывался.
– Я очень ждала вас… – тихо, страстно прошептала девушка, аккуратно обвив руками его шею и обдав ароматом особых духов, так похожих на естественный, цветочный запах кожи его личного ада. Перед глазами был ЕЁ образ…
Притянув к себе фаворитку, он страстно поцеловал её, почти до боли, в ярости от собственной одержимости Мартой. Ни одна женщина не имела на него ТАКОГО влияния.
Забыться – вот чего хотелось сейчас больше всего. И доказать самому себе, что ему абсолютно всё равно на НЕЁ, что не может женщина настолько завладеть его мыслями, сердцем, душой, что ОНА – ничем не лучше других.
Но ни одно лекарство не излечит болезнь под названием ЛЮБОВЬ…
Одинокая свеча освещала неровным светом просторную комнату Елизаветы Воронцовой в их фамильном графском дворце.
Сидя в большом мягком кресле, девушка напряжённо размышляла. Её чёрные волосы шёлковым каскадом разметались по плечам, на самой девушке была только ночная сорочка.
Ей вспоминался сегодняшний разговор с цесаревной Натальей Алексеевной, которую она терпеть не могла и не скрывала своей неприязни. Когда-то, лет пять назад, они не поделили одного мужчину, красивого дворянина. Это уже давно в прошлом, но осадок остался у обоих, переродившись в обоюдную неприязнь.
Выйдя утром из покоев царя, Елизавета случайно встретила её в одном из коридоров.
– Доброе утро, цесаревна, – ядовито ухмыльнулась Елизавета, слегка склонившись, – Рада встрече. Ведь, насколько я знаю, вас редко приглашают ко двору.
Ухоженное лицо женщины обострилось, как у стервятника.
– Странно, что вас волнует это, а не те неприятные для вас факты и слухи, которые доходят до меня, – «мило» улыбнулась Наталья Алексеевна, поправив несуществующую складку на шикарном безукоризненном платье.
– О чём вы? – Слегка насторожилась та.
Презрительно хмыкнув, царевна бросила через плечо:
– Марта, оставь нас.
Любопытная фрейлина, сделав реверанс, удалилась, но лишь за тем, чтобы остановиться за углом у поворота.
– Неужели, вы ещё не знаете? – Наигранно удивлённо округлила глаза Наталья, – Ходят слухи, что мой брат положил глаз на одну девушку, которая вскоре займёт ваше место. Надо же – все знают, а вы нет!
Елизавета слегка побледнела.
– Простите, но с вашей стороны по меньшей мере глупо говорить так, – жёстко усмехнулась она, – учитывая то, откуда я иду.
– О, это не удивительно, – небрежно повела плечами цесаревна, – Даже, напротив, в какой-то мере подтверждает эти слухи. Видите ли, царь встретил эту девушку раньше, чем вас, она крестьянка, но понравилась ему настолько, что он лично купил её у Александра Даниловича Менщикова и приставил ко мне. Теперь же он каждый вечер встречается с ней в саду. С чего бы такие нежности? Он просто влюблён в эту девушку, желает завоевать её сердце. А вы, графиня, просто поразительно на неё похожи внешне.
Губы Елизаветы вновь скривились в усмешке, но в душе поселилась настоящая тревога.
– И кто же она? – Намеренно недоверчиво фыркнула она.
Наталья кивнула вслед своей фрейлине, и, многозначительно улыбнувшись, приторно пропела:
– Ваше положение, графиня, шатко, как никогда. Можете мне не верить, но факт остаётся фактом.
И, довольная собой, направилась дальше, по своим делам, оставив бывшую соперницу в раздумьях.
Девушка не обратила бы внимания на слова цесаревны, если бы не чувствовала некоторого пренебрежения со стороны царя. Он словно видел в ней другую, но девушка старалась не задумываться об этом.
Для неё было важным и престижным шаткое положение фаворитки. Она бы многое отдала, чтобы подольше его не терять.
Мечась в раздумьях, Елизавета остановилась на одной простой идее.
Так или иначе, это должно помочь выяснить правду…
Человек может не видеть и не задумываться, куда и зачем несут его ноги, если болит душа. Так и с ней – Марта петляла по широким коридорам царского терема, ничего не видя вокруг. В голове крутился тот случайно услышанный разговор, в душе и перед глазами стоял какой-то мутный липкий туман, которому, казалось, не будет конца.
Странное чувство – непонимание самой себя. Что это? Боль, ревность, разочарование? В её положении они бессмыслены. Кто она? – Всего лишь одна из подневольных крестьянок. Та, чей голос в этом мире тише шелеста трав. А он… он царь. Тот, что распоряжается жизнями подданных по своему усмотрению, тот, чьё слово – закон. Она, Марта, прекрасно знала и понимала эту простую истину, но она не заглушала голоса наивного сердца и не давала желанного покоя. Одно лишь только чувство бессилия, только усиливающее боль и насмешку над собственной наивностью.
