Прежде, чем ответить, я медленно посчитала про себя.
— Ашер, ты же не идиот, так что ты намеренно упускаешь суть сказанного.
— Я думал, ты приструнишь его одной пулей, чтобы донести свою точку зрения.
Я покачала головой достаточно сильно, чтобы растревожить свои черные кудри. В этой драке я не могла использовать кулаки.
— Воспитывать Кейна — не моя работа, а твоя, но ты этого не делаешь, а значит, вынуждаешь меня делать мою.
— Ты ликвидируешь его, даже зная, что это может уничтожить меня вместе с ним.
— Если Кейн слетит с катушек и ударит кого-нибудь из моих подружек на свадьбе, или их партнеров, или кого-то из моих родных, или, блять, кого угодно, кто будет на моей свадьбе, кто…
— Анита, ты усложняешь, — оборвал меня Эдуард.
— Если ты можешь объяснить ему лучше, то вперед.
— Независимо от того, чья это будет вина, если Кейн убьет кого-нибудь, мы убьем его. Если ты вмешаешься, то умрешь первым.
Я вылупилась на Эдуарда, но его лицо было непреклонным. Я знала, что он серьезно. Не уверена, что смогу пристрелить Ашера. Выстрелить в Кейна и позволить Ашеру разбираться с этим — да, но наставить дуло между этих прекрасных голубых глаз, направить его в это лицо, которое мы любили… не уверена, что смогу, и, поскольку речь шла об Эдуарде, он должен услышать это от меня.
— Я не уверена, что смогу пристрелить Ашера, так что, если станет жарко, я займусь Кейном, а Ашер будет на тебе.
— Принято, — согласился Эдуард.
— Анита, как ты можешь так бесчувственно рассуждать о моей смерти?
— Мы уже планируем, как убрать Кейна и тебя — теперь ты понимаешь, насколько все серьезно?
— Я понимаю, что ничего для тебя не значу.
Мне вновь захотелось уточнить, не бросил ли он свои таблетки, но мой телефон опять зазвонил. Это был Дольф, и уж если он перезванивает мне так скоро, то это должно быть важно.
— Ашер, если бы ты ничего для меня не значил, я бы убила Кейна еще пару месяцев назад. Мне нужно ответить на звонок, — сказала я и отошла в сторонку. Не то чтобы он не мог слышать, что происходит на другом конце трубки, но я была так зла на него, что не хотела его видеть, пока разбираюсь с делами полиции.
— Привет, Дольф, что стряслось?
— Убийство.
— Какого рода?
— Есть вероятность, что это Солнышко.
Гнев смыло волной страха, а желудок завязался узлом.
— Господи, Дольф, я надеялась, что до нас не дойдет.
— Как и я, но у нас труп в «Мариотте»
— Так это недавно обращенный вампир и сохранились его записи у дантиста? — уточнила я.
— Если это тот, кто заказывал номер, то да.
— Он местный? — когда я задала вопрос, мой голос звучал вполне обычно, но желудок не обманешь. Я теперь знала многих местных вампиров, потому что большая часть из них посещала Церковь Вечной Жизни, куда пару раз месяц ходили и мы с Жан-Клодом. В этой церкви мы обвенчаемся. Я начала воспринимать это собрание молящихся, как свое — аналогично у меня было с епископальной церковью, которую я посещала почти каждое воскресенье.
— Нет, если, опять же, это тот, кто заселился в отель.
— Назови имя — может, получится найти вампиров, которые его знают.
— Я не хочу обнародовать имя жертвы до тех пор, пока мы не оповестим членов семьи.
— Жертва состояла в браке?
— В ноутбуке есть фотографии в кругу семьи. Все снимки с вампиром сделаны либо ночью, либо в помещении, так что это, вероятно, не та семья, которая была у вампира до обращения, а нынешняя.
— Ясно, надо найти родственников. Что ты хочешь конкретно от меня?
— Ты по-прежнему наш эксперт по вампирам. Мне нужно твое мнение.
— Окей, буду на месте, как только смогу. Я на примерке к свадьбе, так что это может занять какое-то время.
— Прости, что прерываю.
— Все нормально. Тот факт, что я выхожу замуж, не меняет мою работу.
— Я все же извиняюсь за то, что отрываю тебя от приятных хлопот и вынуждаю заниматься этим.
— Все настолько плохо?
— Мы оба видали и похуже, просто кто-то в этом городе настолько ненавидит вампиров, что открыл шторы и позволил солнцу сжечь жертву. Я правда надеялся, что такой формат ненависти минует Сент-Луис.
— Ага, я тоже.
Дольф вздохнул, что он делал нечасто, будь то разговор по телефону или с глазу на глаз.
— Приезжай, как только сможешь, Анита.
— Один момент, Дольф. Когда были открыты шторы? В смысле, уже стемнело, это должно было произойти вплотную к закату.
— Я уточню и сообщу тебе, когда ты приедешь.
— Спасибо.
— Не стоит благодарностей, — он повесил трубку без прощаний, что было для него обычным делом.
— Мне надо идти, — сказала я, не кому-то конкретно, а вообще всем.
— Помощь нужна? — спросил Эдуард.
— Нет, мне нужно, чтобы ты остался здесь и закончил с примеркой.
— Уверена?
— Если этот убийца — Солнышко, то мне там делать почти нечего, — ответила я.
Он некоторое время изучал мое лицо, потом сказал:
— Позвонишь, если понадоблюсь.
— Безусловно, — ответила я.
— Дай мне десять минут, я сниму эти шмотки и могу ехать с тобой.
