— Серьезный и отличный прикид, — она не казалась расстроенной тем фактом, что я была одета лучше нее, и это немного меня задело. Я хотела хоть раз выглядеть круче, но куда важнее мне было, чтобы ее это расстроило. Да, мерзкое желание, но я хотя бы понимала свои мотивы, а не пряталась от них.
— Спасибо, вы обе выглядите очень мило и комфортно для самолета.
Они обнялись и прислонились друг к другу висками, словно позировали на камеру.
— Мы так давно не носили похожих нарядов в стиле матери и дочери, я не смогла удержаться, — сказала Джудит. Они продемонстрировали свою спортивную обувь — белоснежную с розовыми блестками, которые будто бы кто-то на них просыпал, но я знала, что они были там изначально. Я также знала, что каждая такая пара обошлась где-то в три-четыре сотни баксов. Видела их в одном магазине, когда нам срочно нужно было отовариться для дополнения одного моего наряда. Я могла бы отдать такую сумму за обувь, и Жан-Клод бы отдал, чтобы увидеть меня в ней, но не конкретно в такой.
Папа протянул руку Никки и спросил:
— Ты Мика или Натэниэл?
Никто их них даже близко не походил на Никки, а значит, мой папа не заморочился тем, чтобы меня загуглить.
— Фредерик, — обратилась к папе Джудит, — Мика Кэллахан пестрит во всех новостях, и он ничем не похож на этого джентльмена.
Она предложила ему свою руку. Никки колебался всего мгновение, прежде чем принять ее. Руки у Джудит были достаточно крупными, чтобы не потеряться на фоне его ладоней, и она всегда встречала других крепким рукопожатием.
— В таком случае, это, должно быть, Натэниэл Грейсон? — с улыбкой уточнил мой отец. Казалось, он испытал облегчение от того, что Джудит вмешалась в этот разговор.
Джудит и Андрия рассмеялись. Это был тот смех, который очень явно говорил «я знаю то, чего ты не знаешь». Обычно женщины так смеются, когда ляпнули что-то пошлое о мужчине, который находится с ними в одной комнате, а ему говорить не хотят, но при этом им почему-то хочется, чтобы люди вокруг знали, что они плохие девчонки. Мне никогда не нравился этот прикол с «безопасной» грязью в разговорах, который использовали многие американки. Я стала говорить «американки» в тот момент, когда выяснилось, что слишком много женщин вокруг меня выросли в совершенно других условиях в других странах. Так или иначе, этот смех и то, что за ним стояло, мне не нравился, но, может, я слишком много лет провела за пределами девчачьих тусовок и просто проецирую? Подумаю об этом позже. Я стараюсь быть честной.
— Фредерик, дорогой, — Джудит часто произносила его имя в таком комплекте, словно «дорогой» было его фамилией. Порой это казалось проявлением нежности, которое, как я надеялась, в один день почувствую к кому-нибудь сама, но иногда это просто был лукавый и снисходительный тон, которым обычно говорят: «Бедные мужчинки, ничего-то они не понимают».
Отец посмотрел на нее, ожидая, что она продолжит свою фразу. Если ему и не понравилось выражение ее лица, он этого не показал, но, опять же, возможно, я проецирую и притягиваю за уши. Мы с моим психотерапевтом много говорили о визите моей семьи и о том, как тяжело мне будет через это пройти — увидеть Джудит и Андрию, но особенно — Джудит, если уж по чесноку. С этим я спорить не могла.
— Ты не посмотрел ни одну ссылку из тех, что мама тебе скинула? Про бойфрендов Аниты, — уточнила Андрия таким снисходительным тоном, который бывает только у женщин и фиглярствующих мужчин, а, ну, и еще у кое-кого. У задиристых девчонок в средней школе, когда они начинают оттачивать свои навыки, которые некоторые из них потом проносят через свои двадцать лет, а то и вовсе в могилу. Я вдруг поняла, что Джудит и Андрия были задирами — это открытие прояснило кучу всего, что я пережила в детстве.
Папа выглядел растерянным, а затем покраснел — вот от кого у меня эта фигня.
— Я… мне не было комфортно переходить по таким ссылкам.
— Ты отправила ему ссылку на «Запретный Плод», где Брэндон танцует, — догадалась я, стараясь держать лицо кирпичом, мысленно представляя, как мой невероятно консервативный и абсолютно гетеросексуальный отец изучает веб-сайт, полный мужчин-стриптизеров.
— Такой милый… сценический псевдоним, — в этой фразе Джудит сделала паузу, словно хотела дать мне понять, что имела в виду нечто иное.
— Ой, па-ап, — закатила глаза Андрия.
Отец покраснел еще сильнее и изо всех сил старался ни с кем из нас не встречаться глазами.
Джудит рассмеялась и обняла его под руку, прижавшись своей идеально вылизанной прической к его плечу, словно они все еще были молодоженами. Это вызвало у него улыбку, и он наклонился к ней. Он все еще ее любил, а она, быть может, любила его. Я хотела, чтобы после смерти мамы папа снова был счастлив, и он обрел счастье, влюбившись в Джудит. Тот факт, что его счастье лишь добавляло мне печали в расчет не брался.
