Дима замолчал, пристально изучая стену напротив. Все мы были подавлены, но меня не покидало чувство, что Эмми, удивительным образом притихшая как только начались схватки, встревожена больше других. Что-то во взгляде девушки казалось мне подозрительным. Она вела себя, так будто присутствует не при рождении новой жизни, а у смертного одра.
Я не успел развить эту мысль и определиться со своими ощущениями, как дверь родильной открылась, и в коридор вышел врач.
— Климентьев? — он вопросительно оглядел нас.
Дима встал. Он был настолько испуган, что даже не мог открыть рот.
— Поздравляю, у вас родилась здоровая дочь, — и хотя доктор сообщал радостную новость, лицо его оставалось мрачным.
— А как чувствует себя мать? — вмешался я, видя, что Дима не в себе.
— Боюсь, она потеряла много крови. Мы сделали переливание, но для прогнозов пока рано.
Доктор ушел, а Дима так и продолжал стоять. Наконец, его попытки осмыслить сказанное увенчались успехом и он спросил:
— Что значит «для прогнозов пока рано»? Это хорошо или плохо?
Амаранта приобняла Диму за плечи и повела по коридору.
— Пойдем, тебе надо её навестить.
Ксюша сильно осунулась. В девушке, лежащей на больничной койке, с трудом узнавалась та жизнерадостная ведьмочка, что мы знали и любили. Глаза потухли. В них отсутствовало желание жить, точно Ксения давно смирилась с происходящим. Она словно знала, что борьба бессмысленна и всё давно предрешено.
— Привет, — Дима склонился над девушкой, нежно гладя её по голове. — Ты родила прекрасную дочку. Не оставляй её.
— Я…, - Ксюша с трудом подняла руку и коснулась Диминой щеки, собрала последние силы и сказала: — верю в тебя. Ты сможешь её защитить.
— Нет, нет, нет, — брат отрицательно покачал головой. — Какой из меня отец? Я и о себе позаботиться не могу.
В ответ Ксения лишь слабо улыбнулась. Силы слишком стремительно покидали её, и она старалась беречь их для более важных слов. Рукой настолько бледной, что она сливалась с кипельно-белым пододеяльником, девушка подозвала Амаранту.
Эмми поспешила на зов. Присев на край постели, она подалась вперед к самым губам Ксении, чтобы лучше её слышать.
— Помни о своем обещании, — едва различимо прошептала Ксюша. Если бы не вампирский слух, я бы не расслышал сказанного. — Назови её Элеонора.
Последние силы покинули Ксению, и та устало прикрыла глаза. Зашла медсестра и попросила нас выйти из палаты.
В коридоре Андрей заявил, что отправляется на поиски пропитания. В больнице просто обязан быть банк крови, и он рассчитывал его отыскать. Иначе, сказал вампир, он за себя не отвечает. Мы с Амарантой отказались составить ему компанию, предпочтя остаться около палаты Ксюши вместе с Димой.
— Она умирает? — голос брата звучал на удивление спокойно, точно он уточнял биржевые сводки за день, а не справлялся о здоровье супруги.
— Нельзя сказать наверняка, — осторожно ответил я.
— Чушь! — Димка повернулся ко мне. — Ты — вампир. Тебе ли не знать, когда человек умирает. Вы обязаны чувствовать такие вещи.
Конечно, он был прав. Вампиры отлично разбираются в здоровье смертных. По замедленному сердцебиению, плохому кровотоку, поверхностному дыханию было ясно, что дни, а то и минуты Ксюши сочтены. Но я ведь мог и ошибаться? Бросив взгляд на Эмми, я понял, что в этот раз никакой ошибки нет — Ксения умирает.
Мой хмурый вид лучше любых слов объяснил Диме суть происходящего. Но брат, как ни странно, не стал впадать в отчаянье. Вместо причитаний он твердым голосом заявил:
— Надо увезти её отсюда.
— Зачем? — удивился я.
— То есть как это зачем? — пришла очередь Димы поражаться моей непонятливости. — Мы отвезем Ксюшу в укромное место, и Амаранта её обратит.
Я вздохнул. Этот универсальный способ спасения — обращение в вампира — начал меня утомлять. Само собой, я не желал Ксюше смерти. Но стать вампиром — это ли достойная альтернатива? И все же я не спорил, понимая, как это важно для брата — спасти умирающую жену.
— Пойду, найду Андрея. Без его помощи не обойтись, — я шагнул прочь от палаты, но Эмми задержала меня. Посмотрев в печальные глаза девушки, я не удержался от стона. Господи, ну что еще? Вот так всегда: когда кажется, что хуже быть не может, жизнь преподносит новые сюрпризы.
— Не торопись.
Одно-единственное слово, а меня как парализовало. Меньше всего я желал продолжения этого разговора.
— Почему он не должен торопиться? — с нажимом спросил Дима. Он, как и я, ощутил второе дно в голосе Амаранты.
— Потому что в этом нет нужды, — Эмми прислонилась к стене, закрыла глаза, чтобы не видеть нашей реакции, и произнесла: — ведьму нельзя обратить. Кровь вампира для таких, как Ксюша, смертельный яд.
— Повтори еще раз, — брат отказывался вникать в смысл сказанного.
Амаранта открыла глаза и посмотрела прямо на Диму:
— Ксюша не станет вампиром. Это невозможно.
Андрей застал нас у дверей палаты в полном молчании. Тоскливые выражения наших лиц навели его на мысль, что случилось что-то нехорошее. Присев на соседний с моим стул, он поинтересовался:
— Что здесь происходит?
