Все дома, куда приходит смерть, становятся похожими друг на друга. Их словно выстуживает ледяным ветром, уносящим прочь в открытые окна и двери тепло и уют семейного очага. Запах тления охватывает все в этих домах, будто и сами вещи, которыми пользовался умерший, начинают разлагаться. Игорь сразу почувствовал это, едва переступив порог. А еще, в Серегином доме пахло кровью…
Сердобольная соседка, что оповестила Игоря о смерти Сергея, вовсю хлопотала внутри дома, в который пришла смерть. Чувствовалось, что занавешенные зеркала и дешевая бумажная иконка в углу – дело ее рук. Тонкая свечка, горевшая перед иконкой, только начала оплывать воском, роняя на глиняное блюдце желтые старческие слезы безмерной скорби.
В доме пахло смертью!
Отец Сергея, дядя Юра, сидел на кухне, пустым взглядом сверля стену. Увидев его, Игорь удивился, насколько он постарел за это злосчастное утро. Он осунулся, словно уменьшился в размерах, а его лицо застыло маской скорби. Казалось, он даже не заметил прихода Мошкарева, словно все в этом мире перестало для него существовать. И лишь когда соседка бросилась навстречу Игорю, причитая и плача, дядя Юра повернулся к нему и спросил:
– Что у вас там произошло?
Для Игоря этот вопрос оказался неожиданным. Он растерялся, не зная, что ответить. Как рассказать ему о ссоре Сергея с Викой? Да, и какое отношение эти события имели к Серегиной смерти? Секундное замешательство Игоря не укрылось от цепкого взгляда дяди Юры.
– Что-то должно было случиться, иначе, он бы не напился до такой степени, – пояснил свой вопрос отец Сергея.
После этой фразы, сказанной со спокойной убежденностью, молчать уже было нельзя.
– Да, не пил он вчера! – с обидой выговорил Игорь. – Он совершенно трезвым уехал. А ты сам, дядя Юра, знаешь…
Игорь замолчал, отвлеченный звуком открывшейся двери. Торопясь, словно спеша что-то изменить, в осиротевший дом вбежала Ольга. Было видно, что она плакала все время, после телефонного звонка. И сейчас, увидев дядю Юру, разрыдалась снова и бросилась к нему на шею. Он обнял ее и, совершенно неожиданно для Игоря, слезы брызнули и из его постаревших глаз. И ему уже было не до того, чтобы встречать Николая и Вячеслава, вошедших вслед за Ольгой.
Похоже, Ольгины слезы были последней каплей, переполнившей чащу боли Серегиного отца, и ему стало совсем плохо. Ольга и сердобольная соседка увели его в спальню, где лежала тетя Таня, забывшаяся после укола врача. Друзья остались наедине.
– Что произошло-то? – спросил Николай, пожимая Игорю руку.
– Дурость какая-то! – Мошкарев едва сдержался, чтобы не ругнуться. – Все только и твердят, что Серега напился в усмерть, и захлебнулся собственной блевотиной.
– Ты, что? Дурак что ли? – Славка вмиг утратил всю свою флегматичность. – Когда это Серега пил в одного?!
– А я без тебя этого не знаю?! – огрызнулся Игорь. – раз такой умный, рули в морг: узнаешь, что показало вскрытие. А ты, Колян, займись организацией похорон. Гроб, крест и все такое. Деньги с нашего счета возьмешь…
Договорить ему не дали – властно открыв дверь, в дом вошла Вика. Парни застыли, открыв от удивления рты. Они, после случившегося вчера, меньше всего ожидали увидеть ее здесь. Она тоже застыла на секунду. Вся в черном, с мешками под глазами и повязанной платком головой, Вика выглядела самим воплощение скорби.
– А, вы уже здесь, стервятники?! – ее лицо перекосилось, а из глаз брызнули слезы. – Пришли полюбоваться на дело рук своих? Что же, можете радоваться…
Вот уж этих слов от нее точно не ожидал никто! Все трое парней застыли, оторопевшие от такого поворота событий. И тут на кухню вошла Ольга…
– Да?! Вы и эту сучку с собой притащили? – Вика вновь, как и прошлым вечером, впала в неистовство. – Что, тварь, хотела из Сергея любовника сделать, да не успела?
Впервые за долгие годы, выдержка покинула Николая. Именно он, а не Игорь, который стоял столбом, абсолютно не понимая, что вокруг происходит, подскочил к Вике. В одно мгновение преодолев разделявшие их метры, он, почти без замаха, влепил девушке пощечину. После звука шлепка в доме на несколько мгновений наступила гробовая тишина. Лицо Вики медленно покраснело, а глаза потемнели от ненависти.
– Вот что, девочка, – Николай заговорил негромко, но это не убавило весомость его слов. – Я никому не позволю поливать грязью моих друзей, и разводить гнилые базары в доме, где умер один из них. А теперь, выметайся отсюда, и не дай бог, я тебя еще раз снова увижу.
– Даже так?! – Вика едва сдерживала кипевшую в ней ненависть. – Смотри, как бы тебе раскаяться не пришлось!
Она развернулась, и бросилась прочь из дома, с силой хлопнув дверью. Все одновременно посмотрели Вике вслед, совершенно не понимая, что ей тут было нужно. Лишь, когда Ольга заплакала в голос, оцепенение покинуло друзей.
