– Папа, быстла неси маме салат!..
Игорь расхохотался, и позвал жену. Увидев дочку, перемазанную с ног до головы, Ольга всплеснула руками и потащила ее переодеваться, не слушая объяснений ребенка о том, что она – повариха, а поварихи должны быть чумазыми.
Игорь долго смеялся над всем этим, убирая со стола куски салата, и нарезая огурцы. Он уже отнес в гостиную красиво украшенные тарелки, когда у ворот раздался шум подъезжающей машины. Ее мотор несколько раз надсадно чихнул и заглох, словно покончил счеты с жизнью.
– Ну, лягушонка в коробчонке приехала! – весело усмехнулся Игорь и пошел встречать гостей.
Из бежевой «шестерки», похожей, скорее, на кентервильское привидение, чем на машину, не пробегавшую и полгода, выбрался крепкий парень среднего роста. В отличии от своего транспорта, выглядел он безукоризненно, словно сошел с обложки журнала мод. Помахав Игорю рукой, он улыбнулся и, в свете заходящего солнца, его глаза сверкнули двумя темно-синими, бездонными и ледяными омутами.
Парень помог выбраться из машины жгучей брюнетке того типа, о которых говорят «роковая женщина». Она была одета в короткое черное облегающее платье, подчеркивая ее чуть вульгарную фигуру манекенщицы элитного агентства. Девушка подала водителю «шестерки» небольшую коробочку, завернутую в красочную бумагу, и они вместе поспешили к крыльцу.
– Привет, босс! Ну, как там именинница? – проговорил парень, пожимая Игорю руку.
– Только тебя, Коля, и дожидается! – отозвался Мошкарев, и провел взглядом по спутнице Николая, словно оценивая ее вкус. – Привет, Танюшка. Замечательно выглядишь!
– Спасибо, – мило улыбнулась она в ответ. – Надеюсь, вы с компаньоном хоть сегодня делами заниматься не будете?..
– Конечно, киска, – полуобернувшись, обронил Николай. – Все дела умерли до понедельника.
Игорь с легкой усмешкой посмотрел им вслед и, неожиданно для самого себя, отчетливо вспомнил сон, приснившийся накануне…
Они с Николаем сидели по обеим сторонам старого письменного стола, что стоит в небольшой каморке, заменяющей им офис. Вся отделка помещения была выполнении их руками, с безграничной любовью и данью моде. Вот только во сне, вместо того, чтобы радовать глаза, все вокруг вызывало в Игоре отвращение.
По покрытым грязными пятнами стенам ползали тараканы, иногда с чавкающим хрустом раскусываемых орехов, падающие на пол. Грязно-зеленая плесень покрывала мебель, наполняя воздух запахом могилы. Окна были затянуты паутиной, а единственная лампочка под потолком тускло мигала.
Ледяной холодок надвигающегося ужаса воной накрыл Игоря, сердце заколотилось, словно бешенное. Мошкарев попытался встать, но укоризненный взгляд Николая вдавил его в кресло.
– Смотри, Игорь, – странным свистящим голосом проговорил компаньон, доставая из-под стола бутылку с темно-бурой жидкостью. – Это наш новый сорт пива… ты же этого хотел?!
Вязкой струей жидкость льется в стакан, переливаясь через края, и растекаясь по столу отвратительным пятном. И в этот момент Игорь понимает, что в бутылке не пиво! Через высокие края стакана, играя розовой пеной, льется темно-красная кровь.
Комната словно сжимается, и перекошенное злорадной ухмылкой лицо Николая закрывает собой весь мир. Со все нарастающим ужасом Игорь слышит, как открывается дверь, впуская в ставший тесным офис их юриста Сергея. Его и без того высокая и худа фигура кажется еще больше вытянутой, и подпирает головой потолок.
– Поставщики не идут на уступки! – полным отчаяния голосом говорит он, и швыряет на стол завернутый в газету предмет. – Даже это не смогло ублажить их!
Предмет катится по столу, вдруг сделавшимся необычайно длинны, теряя по пути листы газеты, и когда останавливается на самом краю, Игорь понимает, что это. Пустыми глазницами, с сочащейся из них кровью, на него безмолвно смотрит отрезанная голова его брата Вячеслава…
Игорь тряхнул головой, отгоняя наваждение. Он понимал, что это всего лишь сон. Не умнее и не глупее прочих, а он не толкователь сновидений, чтобы понять смысл кошмара, привидевшегося ему. Да и не верил он в какое-то особое значение снов, ни по Фрейду, ни в толковании бабок-гадалок. Воспоминание о страшном сне улетело в темно-голубую высь вечернего неба, сумев все же оставить после себя горький осадок. Что-то едва уловимое, но тревожно, коснулось грязным крылом его души. Игорь коротко ругнулся и передернул плечами, словно от озноба.
Пес, лежавший у его ног, отрывисто гавкнул и завилял хвостом, стараясь заглянуть в лицо хозяину. В его карих глазах читалось недоумение, словно воспоминание о ночном кошмаре передалось верному псу, вызывая в его голове, непостижимые собачьему разуму ассоциации. Ганс заскулил, затявкал и попятился от Игоря, замершего с отсутствующим взглядом.
