– Взгляни на них, – хмыкнул в тон Черный Легивар. – Они – калеки, лесу под стать. Что их, уродов, ждет на родине, среди прекрасных соплеменников? Лично я на их месте тоже остался бы! Когда-нибудь Тьма уйдет, жизнь наладится и здесь…
– Вы судите как люди! – бросил альв в сердцах.
– Разумеется, – согласилась Гедвиг, – как еще мы можем судить?
– Хотите, рассужу как нифлунг? – весело предложил Йорген, он закусил-таки колдовской рыбкой (оказавшейся на поверку жирной макрелью) и заметно ожил. – Им надо вернуться в родные места с оружием в руках и перебить соплеменников, виновных в их беде. А потом, когда свершится месть, красивых альвов не останется, только сплошь покалеченные, и уродство этого народа станет нормой, каждый из них сможет сам выбрать, где жить. Вот.
– Глупости это, друг мой, – возразил Кальпурций Тиилл. – Здешних альвов слишком мало, чтобы перебить всех северных.
– Значит, им остается только сложить голову в честном бою! Это не я, это нифлунги так сказали бы… Между прочим, – он перебил сам себя, – я думал, местные захотят отомстить Семиаренсу…
– К счастью, они меня не узнали, – хмыкнул альв. – Должно быть, я сильно изменился за десять лет.
Остаток дня ланцтрегер фон Раух провел в тревоге. Он прекрасно помнил, как вел себя, будучи одержимым, и очень переживал, не наговорил ли чего лишнего другу Тииллу, Гедвиг Нахтигаль и брату. Приставал: «Нет, честно? Вы правда не обижаетесь?» (Что интересно, Легивару Черному и Семиаренсу Элленгаалю он подобных вопросов почему-то не задавал.)
– Никто не обижается, что ты, – отвечала за всех ведьма и бросала на окружающих весьма красноречивые взгляды, мол, только попробуйте обидьтесь, и будете иметь дело со мной! – Ты был очень милым, правда! Прямо поцеловать хотелось!
Кальпурций Тиилл ушам своим не верил. Спору нет, друг Йорген сопротивлялся злому духу стоически, и если бы не его невероятная выдержка – вообще неизвестно, чем бы кончилось дело. Но сказать, что он, злобный, кусачий и неуправляемый, был
… – Все равно не могу понять! Так ведь не бывает. Если одержим, то одержим целиком, не наполовину. Мне ли не знать!
Пока силониец размышлял о чужой любви, разговор, оказывается, зашел о другом. Йоргена заинтересовал собственный феномен, и он захотел узнать, что думают о его странной форме одержимости окружающие.
– А сам ты что чувствовал, когда вандергайст был в тебе? – полюбопытствовала ведьма.
– О! Это было так странно! Ощущение, будто делишь тело с незнакомцем, как одеяло или плащ: каждый тянет на себя. Или с лодкой можно сравнить: двое гребут в разные стороны.
– Только тело? В разум проникнуть он не стремился?
– Пожалуй, наоборот. Он только заставлял ненавидеть. Проникнуть в него хотел я, интересно стало, кто такой, что за человек… был. Но там ничего не осталось, никаких воспоминаний, мыслей. Одна ненависть… А потом он решил из меня сбежать.
– И?!!
– Я его не выпустил.
– Почему?!!
– Иначе как бы я смог выйти на волю? Пришлось держать в себе силой. Он так вырывался, не представляете! Утомил ужасно!
– В общем, это еще большой вопрос, кто кем был одержим: Йорген вандергайстом или вандергаст Йоргеном! – заключил с усмешкой Черный Легивар.
Ланцтрегеру в его тоне почудилось осуждение, и он обиделся.
– Вот и объясни, раз ты у нас мудрый и ученый, как так получилось? Это противоестественно!
Маг задрал нос. Не усматривал он в происшествии ничего особенного, ровным счетом ничего!
– Сошлись в одном теле два духа, один оказался сильнее, другой слабее, только и всего. Чему удивляться?
– Хотя бы тому, что вандергайст легко одолевал одного альва за другим, значит, слабым он не был, – напомнил Кальпурций Тиилл. – Почему именно Йорген оказался сильнее?
– Ах, да тому может быть множество причин! Я вам с ходу десяток назову! Во-первых, альвы здешние… гм-гм… сами видели. Тела их искалечены, возможно, и души тоже. Во-вторых, как ни крути словами, изначально проклятие предназначено было именно им, мы попали под него случайно, поэтому оно могло сработать не в полную силу. В-третьих, Йорген наполовину нифлунг, а что мы вообще знаем о нифлунгах? Это темный народ, возможно, они вообще не подвержены одержимости… Йорген, ты слышал хоть раз, чтобы в кого-то из твоих соплеменников вселился злой дух?
– Н…нет, ни разу…
