Но их ждало жестокое разочарование. Йорген так быстро все это проделал, что Кальпурций на миг даже заподозрил его в колдовстве. Легкий и цепкий как кошка, он без видимых усилий вскарабкался на самую верхушку, сцапал петуха и эффектно скатился вниз. По толпе прокатился одобрительный рев. Такой конец представления им тоже пришелся по нраву. «Странные люди, – отметил про себя ланцтрегер, – сами не знают, чего хотят!»
А внизу его уже поджидал Кальпурций, сын славного рода Тииллов.
– Объясни мне, пожалуйста, – потребовал он сурово, – зачем нам эта птица? – Он ткнул пальцем в петушиную голову. Тот в ответ клекотнул сердито и попытался долбануть обидчика клювом. – Ай! Нет, ты посмотри, злой какой! Из такого и супа хорошего, наверное, не сваришь!
В другой ситуации Йорген охотно объяснил бы своему спутнику, что качество пищи от характера птицы, пошедшей на ее приготовление, никоим образом не зависит. Но его слишком задела сама постановка вопроса.
– Эх! Кто это его отдаст на суп?! Он мне живой нравится! – выпалил «добытчик». Однако он не мог отрицать, что живой петух – не лучшая компании в дальнем и опасном походе, поэтому добавил примирительно: – В крайнем случае мы его продадим.
Кальпурций возвел очи горе:
– Люди нашего с тобой происхождения не должны лазить по ярмарочным столбам. Не должны доставать живых петухов. И уж тем более не должны ими торговать! – очень раздельно и громко, как глупому, внушал он. – Это противоречит всем нормам поведения благородного человека. Это удел простонародья, бедняков, коим недоступны иные развлечения в силу ограниченности ума, обусловленной отсутствием должного воспитания и обучения…
Йорген слушал его с очаровательной улыбкой на лице, не перебивал, согласно кивал головой, но, когда возмущенный силониец закончил-таки речь, промурлыкал ностальгически:
– Право, как же ты похож на мою родную мачеху!
И Кальпурций вдруг понял, что в словах этих нет ни малейшей иронии и расценивать их надо как комплимент.
– Ладно, пойдем уже! – Он устало махнул рукой. – Поищем какой-никакой ночлег. Не думаю, что в приличные заведения этого благословенного города допускают петухов.
Пристанище нашлось неподалеку – вполне респектабельный с виду трактир, небольшой и чистый, на вывеске – красивая курица в короне, на двери – объявление о сдаче комнат внаем.
– А с петухами пускаете?! – недолго думая Йорген водрузил на прилавок свой трофей.
Реакция хозяина оказалась непредсказуемой. Его круглое сытое лицо вдруг побледнело и исказилось, губы задрожали, будто он собирался расплакаться.
– Девы Небесные! ЧТО Я ВИЖУ?!
Дрожащим перстом трактирщик указывал на петуха, и Кальпурций решил, что им довелось столкнуться с удивительной, никому не известной разновидностью фобии – боязнью домашней птицы. Сообразить, что человек, страдающий столь редким недугом, вряд ли смог бы содержать трактир, он не успел. Потому что Йорген истолковал поведение мужика правильно.
– Хороша птица, да?! – гордо спросил он и подул петуху в затылок, пониже алого гребня. Легкие расписные перышки вспушились веером.
– Хаалльский ситцевый! – простонал трактирщик с вожделением, на глаза его навернулись слезы умиления.
– Он самый! – подтвердил ланцтрегер с видом большого знатока. Он развлекался.
– Продайте, добрый господин, – заканючил трактирщик. – Всякая птица есть – как раз такой породы не хватает! Главное, курочка-то имеется, петушка добыть не могу! Облагодетельствуйте! А уж я его как любить буду! Холить и лелеять буду, пылинки сдувать! И Дев Небесных за вас молить! Вы человек дорожный, военный, мало ли какая оказия в пути? А птичке покой нужен. Она, птичка, нежная! Она, птичка, красивая… – Последние воркующие слова были обращены уже непосредственно к «птичке», тревожно озирающей помещение злым желтым глазом.
Кальпурций был совершенно уверен: сейчас обрадованный Йорген совершит еще один акт чистого добра и проблема будет исчерпана. Но он ошибался. Тот расставаться с трофейной птицей не спешил. Торчал у прилавка и изображал муки сомнения: качал головой, воздыхал тяжко.
– Три… пять золотых! – выпалил трактирщик отчаянно. Громко сглотнул и прибавил: – И семь… десять дней бесплатного проживания с полным пансионом.
– Ну… – замялся ланцтрегер фон Раух, – не знаю… Мы тут всего на одну ночь… А золото… Что такое золото в сравнении… Ай! – Это Кальпурций больно наступил ему на ногу. – Ладно! Вижу, ты добрый человек, и любимцу моему будет у тебя хорошо.
– Это не извольте сомневаться, благородный господин! Пуще сына родного обожать буду! – Хозяин принял птицу в трясущиеся ладони, прижал к обширной груди, ласково взъерошил перья. – Ах ты мой хороший… Ах ты мой красавец… А как имя его, добрый господин?!
– Его имя, – очень торжественно объявил Йорген, – его имя – Молодой Видар. Он наречен в честь короля моей страны!
– Я буду звать его «ваше величество»! – восхитился трактирщик и предложил продемонстрировать «добрейшим господам» свое куриное хозяйство.
