– Вот она, эта ретророманская глухомань.
Активно работают дворники, очищая стекло от падающего снега, в горах зима еще не уступила свои права. Сверяясь с навигатором, Борис медленно двигается по аккуратным, словно кукольным улочкам городка.
– Вот оно, приехали!
Тормозим у двухэтажного аккуратного домика с витриной, заваленной фолиантами. Запарковались. Открываю дверь, звенит колокольчик, оповещающий о приходе посетителей. Внутри множество книжных шкафов, доверху набитых книгами, образуют причудливый лабиринт. В переднем углу небольшая стойка со старинным кассовым аппаратом на ней, но за стойкой никого нет. Оглядываемся по сторонам.
– Закройте же дверь, молодые люди, напустите холода, смотрите, какая метель на улице! – Голос звучал откуда-то из-под потолка, через секунду появился и его обладатель, спустившийся по винтовой лестнице со второго этажа, – высокий, худощавый, подтянутый мужчина лет пятидесяти в домашнем свитере крупной вязки, в небольших круглых очках, из-под стекол которых блестел цепкий проницательный взгляд. – Давно вас поджидаю. Разрешите представиться, доктор Хайнрих Теодор Шмидт, антиквар и библиофил. – Протянул руку сперва мне. Крепкое рукопожатие, после этого взгляд на Бориса. – Сразу узнал нашего русского гостя, стало быть, вы – герр Стайич. Та книга, что вы ищете, ожидает вас вон там, – указал на столик и глубокое кресло в глубине зала. – Будьте, пожалуйста, аккуратнее, пергамент XIV века, сами понимаете. Надеюсь, вы не обидитесь за то, что мы вас покинем на несколько часов – у нас с вашим товарищем будет обстоятельный и интересный разговор.
Переглянулись с Борисом удивленно. В этот момент человек, отрекомендовавшийся как герр Шмидт, взял меня под руку и увлек на второй этаж со словами:
– Знаю, что у вас очень много вопросов, но наверху нам будет удобней.
Пришлось подчиниться и подняться вслед за странным хозяином наверх.
– Также знаю, что в немецком вы не сильны, поэтому предлагаю общаться по-русски. – Почти незаметный шелестящий акцент. Только тут понял, что весь его монолог внизу, в зале, был на немецком. Странно, что сразу этого не заметил, да еще и понял до последнего слова. – Давайте растопим камин, сегодня прохладно.
Он принялся возиться с поленьями у камина, а я тем временем осмотрелся. Просторный кабинет, обшитый дубовыми панелями, на стенах множество фото, картин, гравюр и рисунков. В конце комнаты большое окно во всю стену, выходящее на противоположную сторону от входа. За окном потрясающий вид на луга, припорошенные снегом, и альпийские пики. У окна два кресла, стоящие друг против друга, и маленький столик между ними. Всюду множество книг – на полках, в книжных шкафах, на огромном столе в центре комнаты, даже на полу в стопках. Стоит ни с чем не сравнимый запах старой библиотеки, впервые я ощутил его в Ватикане. Как пояснил кардинал Паччини, это смешанный аромат пергаментов и кожаных переплетов, древних чернил и свинцовых литер, бумаги разных веков и конечно же книжной пыли. От нее никуда не деться.
В камине весело вспыхнул огонь, а хозяин вновь взял меня под руку и подвел к одной из стен, увешанных изображениями в рамках.
– У меня есть для вас крайне интересная миссия, – вкрадчиво начал букинист. – Вы слышали о «Кодексе Гигас»? Том самом, с изображением его мифического автора на первой странице. Он хранится в Королевской библиотеке Стокгольма. В книге не хватает трех страниц. Взялись бы вы помочь нам в их поиске? Впрочем, об этом позже. Узнаете? – Он ткнул пальцем в карандашный черно-белый рисунок, резко сменив тему. На рисунке был изображен странствующий рыцарь. Присмотрелся к рисунку, чуть прищурив один глаз.
– Подражание Дюреру, герр доктор? – Решил, что это обращение будет наиболее подходящим этому странному человеку. Удивление и природная подозрительность изрядно сковывают меня в такие минуты.
– Ну почему же подражание. Самый настоящий Альбрехт Дюрер. Просто неизвестная работа. Точнее, набросок.
– Герр доктор… Дюрер рисовал только с натуры.
– Вы хотите сказать, что он не мог видеть рыцаря, потому что в его времена их уже не осталось? А вы предположите, что некоторые все же дожили и могли согласиться ему позировать. – Он на секунду замолчал и бросил на меня оценивающий взгляд. – Впрочем, вижу, вас все еще сковывает лед недоверия и сомнений, приправленный удивлением. Знаю, как этому помочь. – Он отошел в сторону к деревянному глобусу и открыл его, обнаружив внутри мини-бар. – Уверен, что в такую погоду вы не откажетесь от чешской бехеровки. – Он подхватил зеленую плоскую бутыль с яркой желто-синей наклейкой и два стакана с толстым днищем и прошел к двум креслам у окна. – Располагайтесь.
Удобно устроившись, беру предложенный стакан, продолжаю недоумевать, немного теряюсь и не знаю, с чего начать. Доктор Шмидт, расположившийся напротив, сделал изрядный глоток, на миг зажмурился от удовольствия и, забросив ногу на ногу, махнул указательным пальцем в мою сторону:
