Посвящается Фреду Полу, который в 1964 году, когда был главным редактором «Галактики», «Миров невероятности» и «Миров завтрашнего дня», на мое счастье одновременно, убедил меня вернуться к сочинению научной фантастики.
Никакое испытание не может изменить природу человека и никакой кризис не может изменить природу государства.
Дано:
1) Если полковник Чарлз Мортон и лейтенант Лестер Брэй оба станут частью Тьмы и Изолина Феррарис продолжит свой путь в Дамаск, то корабль D.А.R. будет сражаться с Тьмой
и
2) Если капитан Джеймс Марриотт эгоист или майор Луфтелет не смирит свое самолюбие, то корабль D.А.R. не будет сражаться на стороне Мортона.
Отсюда следует:
I) если Дэвид Керк станет полковником Мортоном, то:
(а) ирски и диамондианцы примут мирные предложения Мортона и
(б) несколько диамондианских проституток станут полковником Мортоном
II) если капитан Марриотт одержит верх, то:
(а) оружие Лозитина будет нейтрализовано и
(б) Изолина Феррарис станет полковником Мортоном
III) если корабль D.А.R. вступит в бой, то:
(а) Тьма сохранит свою власть и
(б) все люди станут Мортоном.
Ответы: (I) Да (II) Да (III) Да.
«Серые мысли под серым небом… Из своего окна Христомена видела над потемневшими крышами Нового Неаполя вершину Везувия-2, который непрерывно извергал клубы дыма. Глядя на этот далекий дым, она видела в нем то, что заполняло ее мысли, как человек, который ищет возникающие в его уме образы в пляшущем пламени костра», — прочел Мортон.
Дальше он не смог читать, потому что машина неожиданно нырнула в воронку от снаряда и, подпрыгнув, выскочила из нее. Кроме того, с тех пор как Мортон оказался на Диамондиане-6, он ни на чем не мог надолго сосредоточиться, и был не в состоянии напрягать свое внимание.
Мортон на мгновение закрыл глаза и несколько раз (надеясь, что это будет замечено) моргнул, сильно зажмуриваясь: он в очередной раз пытался прогнать из своего сознания неотвязную тьму. Это короткое усилие, которое потом придется повторять весь день, успокоило Мортона — в десятитысячный раз с тех пор, как он приземлился на Диамондии в составе Комиссии по Переговорам.
Тьма внезапно рассеялась, словно с Мортона сняли тяжелый груз. Полковник вдруг почувствовал себя почти нормально и словно стал легче. Он бросил взгляд на лейтенанта Брэя, который вел машину. Ходили слухи, что этот молодой офицер разведки, недавно прикомандированный к новонеаполитанскому управлению, пишет романы, но сейчас Мортон впервые прочел образец его прозы.
— Что, люди, в самом деле, читают такие невероятные истории? — спросил он, вернувшись к мыслям, которые прервала тьма.
Худое лицо Брэя сморщилось.
— Трудно сказать, — признался он. — Примерно тридцать таких книг опубликовано, а тридцать других не приняты, хотя они не хуже и не лучше тех. По-моему, все зависит от мнения редактора-землянина и от того, насколько он будет рад, что получил рассказ, так сказать, прямо с места событий — из экзотического города, где происходит действие. Этот рассказ будет называться «Новый Неаполь, Диамондиана».
Мортон покачал головой и почувствовал, что улыбается, а этого уже давно с ним не случалось.
— А какой у вас сюжет? — спросил он.
— Диамондианка, богатая наследница, подхваченная бурей войны, влюбляется в солдата-землянина, — стал рассказывать лейтенант, — но на самом деле он миллиардер, который записался в армию простым солдатом. Так ему захотелось. А она всегда была против войны.
Мортон попытался представить то, о чем писал Брэй, и не смог. Потом он попробовал мысленно увидеть, как лейтенант Брэй без устали работает, чтобы найти подходящие слова для этой истории. Это показалось ему еще более невероятным. Мортон вздохнул и удобнее уселся на своем месте.
— Почему вы не напишете вместо этого о той работе, которую мы здесь делаем?
Теперь вздохнул Брэй.
— Все спрашивают меня об этом. Честно говоря, наша работа не слишком увлекательная тема. Если смотреть правде в глаза, задача, ради которой мы здесь — начать быстрый вывод с этой планеты войск Земной Федерации, — просто ужасна. Мы же прекрасно знаем, что, как только мы уйдем, ирски перережут всех людей на Диамондиане. Надеюсь, моя повесть будет напечатана раньше, чем произойдет эта трагедия.
— Нет никаких причин считать, что ирски кого-нибудь убьют, — решительно запротестовал Мортон, сам не слишком веря своим словам. Это была официальная точка зрения, и Мортон счел своим долгом высказать ее. В конце концов, он член Комиссии по Переговорам.