– Вспомни, как я… как со мной… – плакал Хиави, тяжело обвиснув на костылях. – Я должен был… тоже… охотником… а я… Шенги, я же калека!
Совиная Лапа глядел на добычу без всякой жалости. Его не смущали рыдания, сотрясавшие это изломанное тело. Перед Шенги была тварь вроде тех, что встречались в Подгорном Мире. Тварь неуклюжая, но хитрая и кусачая.
На рейде горели корабли, гибли моряки, на Подгорных Охотников пало черное подозрение, Лауруш едва не умер, Шенги угодил на цепь в Допросные Подвалы – и все по вине этого скулящего, исходящего слезами и соплями подонка.
– Ты предал Гильдию, – сказал Охотник и, преодолев брезгливость, левой рукой хлестнул Хиави по физиономии. Не злость сорвал, а попробовал прекратить истерику.
Это ему удалось: Хиави, потеряв равновесие, отлетел на куст шиповника, сполз на землю, подобрал костыли, встал и заговорил более связно, почти без мучительных всхлипываний:
– Это не я предал! Это она меня предала! Я же был учеником Лауруша, как и ты!.. Я каждую складку… я…
– Еще врезать? – ровно спросил Шенги.
Хиави взял себя в руки.
– Я виноват в том, что мой напарник оказался сволочью? Я виноват, что живым выбрался из водопада, куда он меня спихнул? Вон как меня перемололо… И после всего этого я для Гильдии чужой?
– Ты не прошел испытания, – пожал плечом Шенги.
– Браслет не получил, да? А если бы принес этот дурацкий «поющий подсолнух» – стал бы свой родной? И Гильдия бы меня до последнего костра поила-кормила?
– Не причитай. Ты не просил милостыню возле храма. У тебя была крыша над головой, верный кусок хлеба и хорошая работа. В Аргосмире очень, очень много здоровых, сильных людей, которые об этом только мечтают.
– Работа, да… Знаешь, сколько ваших записок о чудесах Подгорного Мира прошло через мои руки? Сколько ваших каракулей я разобрал, выправил ошибки, свел в большие рукописи… а с тех рукописей не одну копию снял… Да я знаю про земли за Гранью столько же, сколько вы… все вместе…
Шенги хотел сказать, что его собратья по Гильдии добывают знания о Подгорном Мире не переписыванием чужих дорожных заметок, а опасными скитаниями по складкам и битвами с чудовищами. Но промолчал: пусть говорит, пусть…
– А кто знает дела Гильдии лучше меня? Каждая монета, что вы присылаете Главе… я же знаю путь каждого медяка, да-да! Знаю, сколько идет вдовам и сиротам, а сколько – на взятки нужным людям… и кому взятки, тоже знаю! Гильдия – это я и есть! Я не сомневался, что буду преемником Лауруша… и вдруг такое… такое…
Подавшись вперед, Шенги с отвращением, но внимательно вслушивался в яростное бормотание. Хиави говорил о потрясении, которое испытал, когда узнал, что новым Главой Гильдии станет Унсай. Как ушел из дому, ударился в загул по грязным кабакам, заливая вином свое горе и позор, крах надежд… как в каком-то трактире расползлись костыли и не справились с ними непослушные руки, и рухнул пьяный калека на земляной пол, лицом в пролитое вино и чью-то блевотину… А когда пришел в себя – понял, что лежит в постели, с мокрой тряпкой на лбу…
На Серебряном подворье…
– Они поняли, – жарко говорил Хиави, убеждая то ли Шенги, то ли себя самого, – поняли, как несправедливо обошлась со мной Гильдия, как обманул меня Лауруш! Они подсказали мне, что знания – это товар… их можно продать, дорого продать… Да, это я все придумал, с «тиной»… им надо было уничтожить корабли, да так, чтобы весь город перетру-сил. Не знаю зачем, но мне плевать… я все приду-мал, все…
– Но в Подгорный Мир ходил не ты, – задумчиво кивнул Шенги.
– Конечно, не я! Где уж мне, на костылях! Зато я знаю вас всех. Знаю, кто польстится на деньги. Я ж не кого попало за тиной послал, я ж самую продажную душу… я…
– Подожди! – Шенги щелкнул когтями перед лицом предателя. – Вот сейчас мы и пойдем к этой продажной душе. Вы нужны мне оба.
Хиави молчал, опасливо косясь на длинные, со стальным отливом, когти.
– Хочешь идти в Допросные подвалы один? – уточнил Шенги. – За себя и за него?
Хиави размышлял всего несколько мгновений.
– Нет, – твердо сказал он. – За двоих – не хочу. Пропадать, так обоим.
– Какая же ты смышленая! – улыбнулся Хас– тан. – Повезло мне, что я тебя повстречал! Денег не пожалею, но имей в виду: к тебе наверняка прицепится «репей»!
– Подумаешь, «репей»! – лукаво усмехнулась Лейтиса и повела круглым плечом. – Пусть цепля-ют – стряхнем с подола, не в первый раз!
– Умница! – Хастан положил руку на дерзкое плечо. – Да, я спросить хотел… раньше с Шершнем и его парнями старуха ходила… что с нею стряслось?
– Господин про мою мамашу спрашивает? Померла, будь к ней подобрее Бездна, – легко солгала женщина. Она не хотела рассказывать этому сильному, интересному мужчине о своих недавних приключениях и о своем настоящем возрасте. Пусть, глядя на смазливое личико, не видит лица старухи.
