Десятник Мрабиш Кошачий Глаз кипел веселым азартом. Удача, какая удача! Храни Безликие ту красотку рабыню, что рассказала о ворвавшемся в дом преступнике! Схватить самого Шенги… да тут дело пахнет не только звонкой наградой! Деньги – тьфу, пропил и нету. А вот ежели его поставят вместо этой старой сволочи сотника… нет, правда, пора уже ему с внуками нянчиться!
Завтра… нет, уже сегодня столица заговорит о том, как бесстрашный Мрабиш скрутил Совиную Лапу! Ну, не один на один, понятно, а с десятком… так ведь в одиночку машут мечами только вояки из дурацких баллад. А настоящие герои должны уметь командовать.
Что-что, а командовать Мрабиш умеет…
– Афгир, Лепешка – выбить калитку!
Двое самых сильных стражников дружно ударили в калитку – и она враз легла навзничь, словно по-кладистая девчонка.
Эх, жаль, что с арбалетами только двое…
– Один арбалетчик остается тут, глядит за выходом и за окнами с этой стороны. И за вторым этажом присматривайте, не то он сверху сиганет, с него станется… Дрозд, останься с арбалетчиком. Зуркат, Носатый – бегом к черному ходу! Смотреть в оба, чтоб и мышь не выскочила! Окна с той стороны тоже ваши… Остальные – со мной!
Лепешка и Афгир, лихо взлетев на крыльцо, без команды вышибли дверь – молодцы, парни!
Мрабиш сроду никуда не вламывался первым. Даже когда служил рядовым «крысоловом». А уж десятнику сами Безликие велят пропустить перед собою парочку верзил.
Вбежав за стражниками в дверной проем, Мрабиш очутился в полутемной прихожей, стены которой были украшены резными вешалками: оленья голова, рыбина с разинутой пастью, что-то еще… разглядывать было некогда: в двух шагах впереди стражники склонились над лежащим у стены человеком в холщовой рубахе.
– Не Шенги, – буркнул Афгир.
Это десятник видел и сам: бедолага в ужасе закрыл голову обеими руками. Уж точно не Совиная Лапа.
Мрабиш нагнулся, отпихнул дрожащие руки, схватил пленника за волосы, приподнял голову, заглянул в лицо:
– Кто таков?
– По… повар господина Унсая.
– Где Шенги?
– Где-то наверху… не бейте, господин!
Мрабиш выпустил волосы слуги, скомандовал:
– Парни, вперед! Фариторш, арбалет на взводе?
– А как же!
– Держи наготове, но сразу не стреляй… берем живьем!
Стражники гурьбой ввалились в трапезную и разом остановились.
Перед ними уходила наверх лестница с резными перилами. А на верхней ступеньке стоял тот, кого искали Мрабиш и его парни. И глядел прямо на стражников.
Несколько мгновений царило молчание, затем десятник опомнился:
– Шенги Совиная Лапа, ты арестован! Меч на ступеньки – и подтолкнуть ногой к нам! Не дергаться, ты на прицеле! Лапу держать на виду! Лапу на виду, я сказал!..
Подгорный Охотник с готовностью простер перед собою руки:
– Не стреляйте, парни, я безоружен. Все в порядке.
За плечом десятника кто-то охнул. У Мрабиша встал в горле комок. Одно дело – слушать рассказы про Совиную Лапу, а совсем другое – видеть эти жуткие когти…
Но десятник быстро овладел собою:
– Лепешка, Приблуда – связать его!
Стражники двинулись к лестнице, Афгир без команды направился следом. Десятник тряхнул головой, отгоняя странное чувство: чем-то царапнула его мирная фраза Охотника, что-то в ней было неправильное…
Шенги протянул руки к Приблуде, который держал наготове веревку. Сейчас стражник привычным, заученным движением набросит петлю на запястья пленника…
Вот тут-то события и рванулись вперед со скоростью щепки в водопаде!
Никто не успел углядеть стремительное и мощное движение, которым Охотник ухватил стражников за грудки и столкнул лбами. Приблуда и Лепешка обвисли на руках преступника – и тут же он швырнул их в поднимавшегося Афгира. Трое стражников ссыпались по лестнице.
Щелкнул спусковой крючок, взвизгнула тетива, метнулась к лицу черная лапа…
Все окаменели, глядя на стрелу, застывшую в длинных птичьих пальцах. Страшные мгновения… а затем раздался сухой треск – и на лестницу из-под сомкнувшихся когтей посыпались обломки арбалетного болта.
В эти короткие мертвые мгновения в мозг десятника Мрабиша ударило воспоминание. Он понял, что же было фальшивого в словах Шенги.
Ведь в каждой легенде о Совиной Лапе звучит фраза: «Я никогда не бываю безоружным!»
Стражники были потрясены до глубины своих крысоловьих душ… но больше всех изумлен был Шенги.
Да, когтистая лапа, «подаренная» древним демоном, в миг опасности действовала со страшной силой и быстротой. Но стрел на лету она до сих пор не ловила. И теперь, удирая от замешкавшихся стражников, Шенги удивлялся: «Оказывается, я и так умею?!»
Влетев в спальню Унсая, Охотник краем глаза заметил перепуганного Хиави, который прыгал на костылях по комнате в поисках убежища, и тут же кинулся к окну.
«Решетка от воров? А вот мы ее лапой!..»
Железные прутья выдержали, зато не выдержала деревянная рама и подоконник.
– Ты что собираешься?..
Хиави, оказавшийся за спиной, на окончил фразу. Со двора свистнула стрела. Шенги, уронив решетку на пол, шарахнулся в сторону. Рядом раздался вскрик. Обернувшись, Шенги увидел, как Хиави пытается удержаться на костылях, а в груди торчит древко болта.
