– Помер, да? Три года как помер? Надо же, как Безликие рассудили! Он меня убить хотел, а я его пережил. Да… Мне тогда тоже браслет не дали. К чему, мол, Знак Гильдии калеке, который меж двух костылей болтается! Вот я и призадумался: а дальше-то как жить? Если бы Охотник из-за Грани таким переломанным вернулся, ему бы до самого костра из гильдейских средств деньги шли, хоть и небольшие. А я Охотником стать не успел, так с какой стати Гильдии на меня тратиться? Одна дорога – милостыню просить… Спасибо Лаурушу – не дал пропасть бывшему ученику, взял секретарем…
В разговоре возникла пауза: каждый размышлял о коварстве и беспощадности Подгорного Мира.
И в эту паузу вплелась просочившаяся в коридор отдаленная песня. Слов было не разобрать: хмельной хор выводил их хоть и душевно, но вразнобой.
– Во стараются! – восхитилась Нитха. – Сколько же их там собралось?
В это время в кухню вошел молодой раб с подвижным, как у обезьянки, лицом, и начал собирать на поднос приготовленные кухаркой блюда с нарезанным окороком, кровяной колбасой и прочими закусками.
– Слышь, Вертлявый, много за столом гостей? – поинтересовался Хиави.
– Да морд двадцать набежало на наше угощение! – дерзко отозвался слуга.
– Ты поговори мне, поговори! – сердито стукнул Хиави костылем об пол. – Вот расскажу хозяину, какими словами ты уважаемых Охотников честишь!
Отнюдь не устрашенный слуга состроил кухарке рожу, ты прыснула со смеху.
Дайру отметил про себя, что в доме Главы Гильдии рабы не запуганы и не забиты. Лауруш определенно нравился парнишке все больше и больше.
– Двадцать человек? – удивился Нургидан. – Так много?
– В городе творятся странные и скверные дела, – наморщил лоб Хиави. – Вы сюда шли – вас у ворот проверяли, верно?.. Вот наши за Грань и не ходят, пережидают пока. А кто из-за Грани вышел, те тоже в столице остались. Хотят знать, чем дело кончилось.
Про странные и скверные дела ребята успели наслушаться, пока сидели в «Шумном веселье». Но каким тут образом замешана Гильдия – не поняли. Что-то Хиави определенно знал, но не собирался откровенничать с учениками.
– Двадцать Охотников сразу… – мечтательно пропела Нитха. – Поглядеть бы хоть одним глазком… хоть в окошко…
– В окошко – не получится, – веселым заговорщическим тоном отозвался Хиави, – у нас под окнами все заросло шиповником, не продерешься. А вот под дверью трапезной – можно! Пирушка дошла до кипения, никто нас не заметит…
– …А тут мой напарник как заорет: «Узел движется, к нам идет! Бежим, а то в кашу тут все перемелет!» А я ему: «Брось, какой узел? Это гроза в соседней складке!» А он…
– …Дракон с первого захода дичь не хватает? Брехня. Это если над степью или еще где… если добыча никуда не денется… тогда и два, и три захода сделает, чтоб разглядеть, чего цапает. А если с верхушки дерева захочет кого снять, так сразу в когти берет, а потом уже разглядывает, кого поймал…
– …И останусь лежа-ать там, где мертвым свали-ился! Мне судьба подписа-ала лихой пригово-ор! И зачем в одино-очку за Грань потащи-ился? Если был бы напа-арник – сложил бы костер!..
– …А этот гад заявляет: «За „черную градину“ больше двух золотых дать не могу!» А я ему: «Ты с кем, сука, торговаться вздумал? С пролазой, что ли? Цены устанавливает Гильдия. Будешь сбивать – останешься без товара!» А он…
– …И говорит: «Ни в жизнь не поверю, чтоб две бабы смогли пройти в Железную Башню! Там дверь тугая – мужчины втроем еле открывают!» А я засмеялась и отвечаю: «Где сил не хватает, там мозги помогут! Мы с Джариной с собой доски принесли, сделали рычаги и отжали дверь…»
– …Я тебя, Шенги, люблю и ценю, но взять раба в ученики – это ж совсем надо Гильдию не уважать…
Никто из гостей, увлеченных вином и беседой, не заметил ни приоткрывшейся двери, ни уставившихся в щель любопытных глаз. Ученики Шенги созерцали свою мечту.
Подгорные Охотники. Завоеватели смутного, изменчивого мира. Знатоки прозрачных складок. Цвет и гордость Гильдии. Эти люди на каждом шагу сталкивались с Неведомым – и хладнокровно принимали его вызов. Они превращали тайны чужих миров в золото и серебро, они говорили о свирепых чудовищах с той же небрежной досадой, с какой крестьянин говорит о кабане, который повадился портить его огород. Они путешествовали не по картам, потому что любая карта становилась ложью, едва была нарисована. Они не удивлялись, сделав шаг и увидев вместо морского побережья степь или заснеженные горы, и не терялись, какие бы костяшки ни выбрасывала им Судьба в своей бесконечной игре.
Нитха впилась глазами в двух сидящих рядом Охотниц (особенно восхищала девочку статная золотоволосая силуранка, напомнившая Нитхе мать). Ей нравилась спокойная, уверенная свобода, которая ощущалась в каждом жесте этих женщин. Им явно не нужно было доказывать свое равенство с мужчинами.
