Феранор взял с собой нёсших передовой дозор воинов, в лице Бальфура и его напарника, имени которого не помнил — Митрасир отправился вместе с ними в сопровождении двух «белых стражей», так что равенство было соблюдено.
Городские улицы встретили их завыванием ветра, скрипом песка под конскими копытами и пустотой — только изредка между стенами прокатывался гонимый ветром сухой клубок кочуна. Каких-то следов, могущих принадлежать опасным зверям или людям, воины не обнаружили, зато нашли следы воды — на одной из площадей города росли плотные заросли суджи и саксаула, что говорило о том, что вода здесь находится близко к поверхности. Феранор отметил у себя в памяти эту особенность и, помня о наличии под городом подземелий, ещё успел подумать, что будет скверно, если они, как он и боялся, окажутся затопленными. Вторым открытием было обнаружение подходящего места для лагеря, в котором можно было разместиться самим и найти место для верблюдов, коней и рабов, и никому из них не пришлось бы тесниться, что немаловажно. Из опыта своего путешествия, эльфы уже знали, что лошадей и верблюдов надо держать отдельно, потому что благородные кони не переносили внешнего вида и вони этих двугорбых насмешек природы. Да и за рабами станет куда как легче присматривать, если их можно будет запереть в отдельном помещении.
Выбор их пал на один из малых дворцов, неподалёку от центральной площади. Это было сложенное из песчаника округлое здание, с коробкой ограды внутреннего двора. В стене ограды была пробита большая дыра, в которую могли пройти два всадника, едущих стремя к стремени. Так же пострадало само здание — в центральной его части обвалилась крыша, сломав перекрытия верхних этажей и уронив их вниз. Сохранились только комнаты возле внешних стен, стоявших по-прежнему незыблемо, отчего со стороны всё строение напоминало колодец (или, по язвительному выражению самого Феранора — облупленный пенёк со сгнившей сердцевиной).
— Пенёк — не пенёк, но здесь мы поместимся всеми. — Подвёл итог Митрасир, после небольшого осмотра. — Стены крепки, от солнца можно соорудить навесы, до ближайших домов почти две сотни локтей.[1] Если сумеем взобраться на останки крыши и поставить там наблюдателя, то ни одна пустынная банда не подберётся к нам незаметно. Мне это место нравится.
И посмотрел на Феранора, будто ожидал от него возражений. Капитан буркнул в ответ что-то неразборчивое, но согласное. Место его устраивало своей близостью к заросшей площади и останкам акведуков, с осмотра которых он планировал начать свои поиски.
* * * *
Вернувшись в лагерь, Митр и Феранор объявили о своей находке, приказав каравану перебираться на новое место. Последующие сборы и короткий переход не отняли много времени. Единственной трудностью оказалось, протащить верблюдов через пролом. Тупые зверюги испуганно ревели и упирались всеми четырьмя ногами, боясь сделать шаг через дыру в заборе, а если их погонщики начинали чрезмерно усердствовать — просто плевались в них. Это необычное зрелище очень забавляло эльфов, даже не пытавшихся помочь успокоить верблюдов, так что слухи о эльфийской способности договариваться с животными так и остались неподтверждёнными. Вместо этого они громко обсуждали уродство горбатых зверей и делали ставки кого из ийланов заплюют следующим. Дарику и его помощникам приходилось справляться самим. Они брали каждое животное за узду, закрывали ему морду плащом и, поводив по кругу, для успокоения, заводили во внутренний двор. Не видя страшной дырки, верблюды упирались меньше, но, чувствуя какой-то подвох, мотали головами, пытаясь скинуть покрывало со своих морд. Если им это удавалось, то они понимали, что их наглым образом дурят и тут же взбрыкивали, пытаясь ударить погонщиков передними ногами. Кончилось веселье, когда верблюд оплевал одного из эльфов и вырвавшись — убежал, а Дарик получил несколько раз плетью от эльфийского предводителя. Оскорблённый полукровка не успел накинуться на остроухого обидчика, так как вмешался Митр, перехвативший руку Феранора при замахе.
— Ты не имеешь права бить этого мхаза. Его жизнь принадлежит мне, а не тебе. — Несколько простых слов сказанных так, что эльф понял — лучше не спорить!
О том, что по этому поводу думает полукровка — никто не спрашивал, но по его лицу было видно, что этот удар он вспыльчивому эльфу запомнит. Обязательно запомнит! Когда эльф, ругаясь сквозь зубы, ушёл к своим, Митр повернулся к Борагусу
— Ты упустил верблюда, Дарик. У тебя есть время до захода солнца, чтобы его отловить.
— До захода? — полуорк невольно бросил взгляд на заходящее солнце, которое уже почти касалось песков.
— Если только ты не хочешь лазить по этим руинам в темноте.
Ровный тон, с каким это было сказано, Борагуса не обманул. Ему яснее ясного дали понять, чтобы без верблюда он не возвращался.
