– И зачем? – ничуть не оценил он. – Уж тебе-то она бы ничего не сделала. А мне бы все равно быстро передали. Или ты умереть ей назло решила?
– Затем, – отрезала Камилла. – Я не позволю ей опять… Лучше умру, чем… чем…
Напор ее решительности иссяк, хлынули слезы. Она забралась на диван, уткнулась носом в свои колени и расплакалась. Юра повернулся ко мне и попросил:
– Посиди с ней. Мне надо кое-кому позвонить.
– Посижу… – Я испуганно покосилась на Камиллу. Та плакала все надрывнее. – А ей можно находиться в нашем мире?
– Нельзя, – хмуро отозвался Юра. – Если энергии жизни нет, пребывание здесь причиняет боль. И с каждой минутой становится хуже.
– Что же делать?..
– За руку подержи, ей будет легче. А я скоро вернусь.
Он решительно вышел из гостиной, я присела рядом с Камиллой, взяла ее за руку, как было велено. Она этого, кажется, и не заметила. Ладонь у нее была холодной и дрожала, на тонком запястье наливался багровый синяк. Никогда больше не буду на свою маму жаловаться… На глаза навернулись слезы, в горле появился комок. Ну вот еще не хватало рыдать на пару в два ручья! Я глубоко подышала, пытаясь успокоиться, расслабиться. Вроде бы получилось. Дыхание выровнялось, слезы отступили. Камилла тоже притихла, но по-прежнему сидела, не поднимая головы. Ее плечи содрогались от беззвучных рыданий, ладонь ставилась все холоднее. Еще немного, и ледышку напоминать начнет…
Минуты текли ужасающе медленно, Юра не возвращался. Тишина погружала в причудливый транс, пульсация в висках глухо отдавала в глубину сознания. Во мне что-то росло, зрело, набирало силу. А потом я почувствовала ее – энергию. Точнее, две энергии. Одна была теплой и светлой. Невероятно легкой, словно ворох искрящихся перышек. Вторая – прохладной, темной. Более застывшей, что ли. Лейман был прав: они действительно разные. Ни за что не спутаешь! Я крепче сжала ладонь Камиллы и ощутила… ничего. Огромное затягивающее ничего, звенящее напряженной пустотой. Это было невыносимо, как бесконечное эхо, отдающее тянущей болью в каждой клеточке тела. Стало жутко, очень. Не знаю, что именно я сделала. Оно будто получилось самой собой. Парящие невесомые сгустки энергии выстроились в золотистую дорожку, жаркую и скользящую. Свет потек обжигающей лавой через мою ладонь – вперед, к цели, к Камилле. Минуя барьеры, заполняя пустоту. Она вздрогнула и уставилась на меня широко распахнутыми глазами. Секунда, вторая, третья. Еще одна. Комната поплыла, накатила дикая, нечеловеческая слабость. Камилла отдернула руку, вскочила с дивана. Выглядела в разы лучше: ни бледности, ни покрасневших глаз, ни гримасы отчаяния на лице. Только изумление.
Я вцепилась в подлокотник, потому что диван тряхнуло. Или это тряхнуло меня? Не могла понять. Голова кружилась, штормило ужасно. Было душно, внутри пульсировала болью странная зияющая дыра. Казалось, оттуда вырвали кусок чего-то очень важного, оставив взамен колючую пустоту. Что сейчас произошло? Я поделилась своей энергией? Я так умею?!
Камилла сдавленно охнула, в дверях возник Юра. Внимательно всмотрелся в сестру, перевел на меня ошарашенный взгляд.
– Между нами ничего не было! – зачем-то сказала я ему и отключилась.
Сознание возвращалось медленно, по частям. Каждый кусочек пазла вставал на место с нарастающим треском, отдающим в мою глупую голову. С трудом разлепив веки, поняла, что лежу на том же диване, укрытая пледом. Если верить часам на стене – без сознания я провалялась целый час. Было холодно, мутило. Перед глазами мельтешила россыпь звездочек. Сипя и кашляя пересохшим горлом, я попыталась приподняться, но тело не слушалось и казалось чужим. В гостиной тут же появился Юра. Помог мне сесть и протянул чашку чая. Такого крепкого и сладкого, что, видимо, сразу в сахарнице его заваривал. Пришлось все это выпить, надеясь, что у меня не слипнется ответственное за приключения место.
– Как себя чувствуешь? – Он забрал опустевшую чашку. – Голова болит? В глазах рябит? Тошнит? Мерзнешь?
– По-моему, все сразу… Это нормально?
– Всегда так бывает при большой потере энергии.
Точно, Лина предупреждала о последствиях. А после прошлой ночи мои лимиты явно были исчерпаны. А еще она говорила, что я могу совсем загнуться. Ой, мамочки…
– Я умираю? – прошептала я в панике.
– Нет, все придет в норму, – успокоил Юра. – Конечно, если ты позволишь своей энергии восстановиться.
– Оно само получилось, – пробормотала я виновато, чувствуя себя безответственной девицей, которая по собственной воле сунула пальцы в розетку. – Я хотела Камилле помочь…
– Ты помогла. Но… не делай этого больше. Никогда.
– Почему?..
– Не надо лишний раз подставляться, – выговорил он тем тоном, от которого до рявканья один шаг. – Я никому ничего не скажу. Камилла не скажет. А за других я не ручаюсь. Если ты продолжишь всем подряд показывать, что Эф поделился с тобой силой, то станет сложнее тебя защитить.
– Хорошо, буду осторожнее… – Я пристыженно опустила голову. – Не подозревала, что умею энергией делиться. Случайно вышло.
– Случайно – это как?
