Водитель машины – не стал выключать двигатель, экономя бензин, как это делали частники. Он осмотрелся настолько, насколько это позволяли тонированные стекла и заметил невысокого, бедно одетого мужичка, стоящего у очереди, где продавали картошку. Мужичок кивнул – и водитель подтвердил, что понял, поднеся раскрытую ладонь к самому лобовому стеклу – это хорошо видно…
Обернувшись, водитель сказал сидящим в машине людям, одетым в бронежилеты скрытого ношения и держащим на коленях большие сумки, в каждой из которых был автомат.
– Он здесь…
Единственный в машине, кто был одет в гражданское: джинсы, легкая кожаная куртка с вязаными рукавами, рано поседевший, с волчьими глазами – набрал телефонный номер. С некоторых пор – оперативники ФСБ предпочитали переговариваться именно по сотовому телефону: удобно, сам телефон легкий, с рацией не сравнить, да и внимания не привлекает – телефон может быть у каждого, а рация – только у тех, кто на собачьей службе. Правда, не всем выделяли деньги на сотовые, они тогда стоили дорого… но Департамент по борьбе с терроризмом финансировали хорошо.
– Виктор… – назвал он позывной собеседника
– На приеме – мгновенно, по-уставному ответил собеседник. Он больше привык к рации – и даже по сотовому телефону разговаривал уставными словосочетаниями.
– Доложи.
– Юг и запад перекрыты. Восток будет перекрыт через пять минут. Прикажете начинать?
– Оставить. Только по команде.
– Есть.
– Завершайте и докладывайте.
– Есть.
Рано поседевший оперативник УФСБ – нажал на кнопку отбоя. Откинулся на сидении, закрыл глаза, стараясь
– Товарищ полковник, прикажете выдвигаться? – не выдержал командир группы захвата.
Оперативник не ответил. Перед его глазами, на обратной стороне век плыли картины – маленькая девочка, в одних трусиках, испачканная сажей, бутылки со следами мочи – заложники в этой проклятой школе пили собственную мочу, обгоревшие, обвалившиеся стены. Шахидка… совсем молодая, обычно, когда подрываются, голова и лицо остаются мало поврежденными. Лет восемнадцать, оскаленная как волчонок – она не пожалела собственной жизни ради того, чтобы убить как можно больше людей…
В кармане бился в агонии телефон – полковник не сразу понял, что это поставленный на вибровызов телефон. Он думал, что это бьется сердце…
– Михаил – назвал он свое имя.
– Виктор – отозвался собеседник – восток перекрыт. Объект в адресе.
– Ничего не предпринимать. Пойду лично.
– Есть
– Все, отбой.
Полковник посидел еще несколько секунд, закрыв глаза. Потом – достал из оперативной кобуры Стечкина, молча передал одному из бойцов. Больше оружия у него не было.
– Товарищ полковник, выдвигаемся?
– Сидеть на месте.
Бойцы краснодарского отделения группы А, спешно переброшенные сюда для спецоперации – переглянулись.
– Товарищ полковник, объект особо опасен.
Полковник посмотрел прямо в глаза командиру спецгруппы – и много повидавшего капитана спецотряда передернуло. Таких глаз он не видели ни у кого, ни на гражданке, ни за два года службы в Грозном.
– Пошел в жопу.
Хлябнула боковая дверь. Полковник выбрался из машины и с силой закрыл ее.
Один из бойцов поймал взгляд командира, крутанул пальцем у виска – псих, конкретно с тормозов снялся. Командир кивнул головой – точно псих. Но приказ старшего по званию есть приказ…
Полковник шел легко, он вообще обладал талантом вписываться в любую, самую необычную обстановку. Он вырос на Кавказе и для него, русского – кавказские народы были родными. Он плыл в толпе как опытный пловец скупыми, сильными движениями рвет воду – уверенно, быстро. Вроде он и не торопился, в одном месте даже остановился послушать, о чем идет спор. Но у ворот садового товарищества – он был через несколько минут и никто не обернулся, никто не посмотрел ему в спину…
