Нахлебавшиеся ОМОновцы действовали грамотно. Направив автомат на лобовое стекло Нивы, один из ОМОНовцев показал, что надо заглушить двигатель, и только когда это было сделано – пошел к машине, держа короткоствольный автомат так, чтобы можно было стрелять, зажав ладонью приклад. Второй стоял со стороны пассажирской двери, страховал – вроде не целился – но автомат под рукой, чуть что и… Его самого прикрывала растянутая маскировочная сеть. А вон там, из бойницы – выглядывает воронкообразное рыльце пулемета – и к гадалке не ходи, на пулемете кто-то дежурит. Темнеет…
– Документы. Резких движений не делать – не представляясь, предупредил ОМОновец с мучнисто-белым, нездоровым лицом. Глаза его настороженно обшаривали машину, водителя, пассажира, ища малейшие признаки того, что что-то неладно. Хотя… наверное все в норме, обычно те кто несет с собой неприятности – едут в Город, а не из Города.
– Пожалуйста, товарищ… – нарисовав на своей откровенно бандитской физиономии улыбку, сидевший за рулем чеченец передал ОМОНовцу сразу три документа: удостоверение сотрудника милиции, водительские права и, как ни странно – комсомольский билет, в который была вложена стотысячная банкнота
– Пассажира тоже… – хмуро попросил ОМОНовец. Удостоверение сотрудника «завгаевского», республиканского МВД его ничуть не успокоило, половина там – откровенные бандиты или перекрасившиеся боевики. А почему бы и нет – корка, зарплата, патроны, автомат, машина – на халяву, пока твои кунаки по горам шастают. Зашибись!
А в городе – что ни день то ЧП.
Ништяк. Первый – Загаев Иса Исаевич, рожа – хоть сейчас на стенд «Их разыскивает милиция». Капитан милиции, УГРО. Второй – Теплов Михаил Юрьевич, русский, место рождения – г. Москва, и паспорт там же выдан. Прописки местной нет. Ксивы тоже нет – но комсомольский билет присутствует. Полная х…ня.
– Куда следуете?
– На Алхан-Калу, начальник. Ты бы пропустил, замерзли уже.
Что-то было не так. Надо было обшмонать… машина стремная, и пассажиры стремные – но удостоверение сотрудника останавливали от таких мер.
– На дороге неспокойно. Тем более ночью.
– Знаем, начальник. Ты бы нас пропустил, до Алхан-Калы доедем, там у меня дядя с семьей живет. У него заночуем.
Лейтенант милиции Сидорский устал от проверок, от заискивающе – злобных глаз, от постоянного ощущения опасности. Его дежурство кончалось через несколько минут, и он очень хотел пить. И есть. И еще он хотел жить.
И потому – он протянул все документы чохом – обратно водителю.
– Можете следовать.
– Спасибо, дорогой… – водитель еще раз оскалился – и тебе удачи.
Когда Нива растворилась в сгущающихся сумерках – к Сидорскому подошел его кореш, Саня Песков. В одном дворе хулиганили, в соседних классах учились. Вместе сейчас и службу ломали.
– Закурить есть? – простецки спросил он. Своих у него – никогда не было, сколько его помнили.
– Свои надо иметь.
– Дорого… – пожал плечами Песков, ловко выхватывая сигарету из подставленной пачки – а это тут был кто?
– Кто, кто… Конь в пальто! – неожиданно для себя самого огрызнулся Сидорский.
– Вот так в Город стволы и текут… – задумчиво сказал человек, у которого были документы на фамилию Теплов, выданные в каком-то паспортном столе ОВД гэ Москвы – посты как решето, даже не щмонают толком. Он и в самом деле был Михаилом Юрьевичем, правда, родился он не в Москве. Родился он в Грозном.
– Рано или поздно спалимся – сказал чеченец – ни за грош.
– С этими? Да брось…
