В пути я обошел Бориса и уверенно возглавил вооруженное шествие. Но не потому, что я лидер, а лишь из-за того, что я самый молодой и выносливый. Качки, похоже, сдали и уже как лет пять — алкоголь потихоньку делал свое дело. Жан вообще выглядит измотанным, видимо пытался играть в алкогольные догонялки. Да куда ему за двумя тяжеловесами поспеть-то. И старик этот, потенциальный помощник.
Вдали, у подножья сопки из нагроможденных друг на друга домов, кипела небольшая деятельность — люди начинали готовиться и уходить за Раздел. Короткий день подходил к концу. Все собирались на тропе, идущей от реки вдоль водохранилища, и направлялись к дверям КПП, расположенного на небольшом возвышении. Испещренная провалами долина исходила от своего центра — от подножья холма. Где-то сзади вдаль уходила стена Раздела, туда, где редкие островки земли поглощала тьма. Чуть правее, в полукилометре от стены, в руинах лежал «магазин» — дом братьев близнецов.
— А где помощник-то ваш — серб.
Борис явно больше всех устал, перебираясь по неровной тропе. Уперто не отставая от меня, запыхавшись, пробасил мне в спину:
— Милош! Жена в последнее время его редко отпускает.
— После один случай, — Жан шел третьим в нашей боевой группе и набрав воздуха в легкие, продолжил: — И мне попало от Юлианы. Он же такой щуплый, а она сильна. Как эта. Как там ее, Борис?
— Гром баба. Генке вон люлей отвесила за любовные похождения Милоша.
Я оглянулся назад: отстающий Глеб, еле слыша разговор, начал кивать, вспоминая неловкую ситуацию. Задрав голову, он остановился у подножья холма. Нагромождения домов уходили вверх ступенями, высокие пороги сменялись небольшими горизонтальными плато. Вглядываясь в съедаемую чернотой вершину, я проговорил:
— Если парадный вход расположен на макушке: во-первых — устанем лезть, во-вторых — охрана заметит. Касаясь нашего плана: нор много, вон они, дыры среди развалин.
Борис прошел немного в сторону и начал карабкаться по широкому лестничному пролету, расположенному под крутым углом к следующему уровню. Вслед за бородачом в старой кофте начали восхождение и остальные. Упавшие стены сросшихся строений, проваленные крыши и груды строительного мусора. Подъем оказался не таким сложным, как выглядел снизу: подставленные деревянные лестницы, расчищенные проходы, выложенные кирпичом подъемы. Ярус за ярусом мы вскарабкались по развалинам почти до середины холма, где нас встретила темная нора. Мы стояли на плоской крыше, устланной рубероидом, кое-где в смоляном покрытии виднелись дыры с керамзитом.
Свет почти покинул этот мир. Видимо, время в арсенале Жана пролетело быстро. Далеко вверху кто-то еле различимый ходил по краю плоской вершины. Борис, не обращая на это внимания, включил фонарь на руке. Со всей присущей ему строгостью он начал осматривать всех поочередно. Взглянув на забинтованную рану, он заговорил, не поднимая головы:
— Ребята. Этот ход не проверен, так что я пойду первым. Как калека убежать не успею, а случись что, в роли пробки сойду.
— Да ты давно не хромаешь, — сказал я.
— Кусок железки остался. И вроде, похоже…
Борис замолчал, прислушиваясь к шуму, он нарастал откуда-то снизу — кто-то уверенно приближался. Братья, вскинув наизготовку оружие. Прицелились, глядя на край бетонного парапета, из-за которого мудленно появилась щуплая человеческая ладонь.
— Это я, Милош!
Вслед за рукой показалась голова худого старика. Жилистые руки легко подняли стройное тело. Перед нами возник серб: одетый как Индиана Джонс с револьвером за поясом, кожаной шляпе с компактным фонарем посередине.
Наморщив лоб, Борис начал бурчать, еле сдерживая бас:
— Старый пень!!! Чуть не убили тебя!
Милош отвечал полушепотом:
— Хорошо, что это был я — вы как слоны карабкаетесь. Наверху, в дозоре не последние демоны. — Он двинулся к норе. По пути, мельком кинув взгляд в мою сторону, подошел к Борису. Присев у входа, спросил: — Борь, а ты ему хоть все успел рассказать, или как всегда, больше пил? — Милош включил фонарь на ковбойской шляпе. Отталкивая тяжеловеса в сторону, первым вошел в отверстие среди руин.
Передвигаться приходилось полуприседом, благо высота свода пещеры позволяла это делать. Неровный глиняный пол с обломками кирпича, бетона, торчащие из стен доски и расщепленные бревна. Свет тускнел, все вокруг начало становится полупрозрачным — рука сама дернулась и включила фонарь. На нашу радость были слышны только наши сопения и лязг оружия. Спустя несколько десятков метров свод над головой неожиданно исчез. Мы оказались в большом зале бывшего дома культуры: просторный холл по периметру окружали колонны, над ними располагался балкон второго яруса с фигурными каменными перилами, посреди объемной лепнины на потолке висела пузатая хрустальная люстра. Выходя из-под балкона, на пути оказались две ступеньки, ведущие вниз.
