Она смотрела, как князь Атритау сказал что-то на ухо Ксинему, как Ксинем улыбнулся и махнул рукой в ее сторону. Они встали и пошли к ней. Эсменет отшатнулась во тьму за маленькой палаткой, съежившись, будто от холода. Она увидела их тени, идущие бок о бок, похожие на призраков на фоне утоптанной земли и травы. Потом двое мужчин прошли мимо нее по неровной дорожке света от костра, тянущейся в сторону канала. Эсменет затаила дыхание.
— В темноте за пределами круга света всегда так тихо и спокойно! — заметил высокий князь Атритау.
Двое мужчин встали на берегу канала, задрали туники, повозились с набедренными повязками, и вскоре в воду хлынули две ровные струи.
— О! — сказал Ксинем. — Водичка-то теплая!
Эсменет, несмотря на весь свой страх, закатила глаза и усмехнулась.
— И глубокая, — отозвался князь.
Ксинем захихикал одновременно злорадно и добродушно. Вновь обретя равновесие, он похлопал князя по спине.
— Я это использую! — весело сказал он. — В следующий раз, как пойду сюда мочиться вместе с Аккой. Он непременно свалится, или я его не знаю!
— Ты бы хоть веревку прихватил, чтобы его вытащить! — ответил высокий.
Снова хохот, раскатистый и дружелюбный. Эсменет поняла, что между этими людьми только что завязалась крепкая мужская дружба.
Они пошли обратно. Она снова затаила дыхание. Князь Атритау как будто смотрел прямо на нее.
Однако если он и увидел ее, то не подал виду. Вскоре оба снова присоединились к компании пирующих у костра.
Сердце у нее колотилось, голова шла кругом от чувства вины. Она пробралась вдоль дальней стенки шатра к удобному месту, где можно было не опасаться, что ее обнаружат те, кто отошел помочиться. Она привалилась к какому-то пеньку, склонила голову на плечо и прикрыла глаза, предоставив голосам, доносившимся от костра, унести ее далеко-далеко отсюда.
— Ну ты и напугал меня, скюльвенд! Я уж подумал: ну все…
— Серве, да? Ну, я так и думал, такое красивое имя…
Все они казались очень добрыми, милыми людьми — Эсменет подумала, что Акке, разумеется, приятно иметь таких друзей. Среди этих людей было… свободное пространство. Возможность ошибиться. Возможность задеть — но не обидеть.
Сидя одна в темноте, Эсменет внезапно почувствовала себя в полной безопасности, как с Сарцеллом. Это были друзья Ахкеймиона, и, хотя они не подозревали о ее существовании, каким-то образом они охраняли ее. Ее охватило блаженное сонное чувство. Голоса звенели и рокотали с неподдельным, искренним весельем. «Я только вздремну…» — подумала она. И тут кто-то упомянул имя Ахкеймиона.
— И что, за Ахкеймионом приехал Конфас? Сам Конфас?
— Ну, не сказать, чтобы это было ему по душе. Льстивый ублюдок!
— Но для чего императору мог понадобиться Ахкеймион?
— А ты что, в самом деле о нем тревожишься?
— О ком именно? Об императоре или об Ахкеймионе?
Обрывок разговора потонул в сумятице других голосов. Эсменет почувствовала, что засыпает.
И приснилось ей, что пенек, у которого она прикорнула, — на самом деле дерево, только засохшее, лишенное листьев, коры и ветвей, так что его ствол уподобился фаллическому столпу с распростертыми сучьями. Ей снилось, что она не может проснуться, что дерево каким-то образом прирастило ее к душащей земле…
«Эсми…»
Она шевельнулась. Что-то пощекотало ей щеку.
— Эсми.
Дружеский голос. Знакомый голос.
— Эсми, что ты делаешь?
Она открыла глаза. И на миг пришла в такой ужас, что даже закричать не смогла.
А потом он зажал ей рот ладонью.
— Тс-с! — предупредил Сарцелл. — А то придется объясняться.
И он кивнул в сторону Ксинемова костра.
Точнее, того, что от него осталось. В кострище трепетали последние слабые языки пламени. Все пирующие разошлись, лишь кто-то один свернулся клубком на циновке у огня. От костра вдаль тянулся дым, такой же холодный, как ночное небо.
Эсменет втянула воздух через нос. Сарцелл отнял руку от ее рта, поднял ее на ноги и увел за шатер. Тут было темно.
— Ты меня выследил? — спросила она. Спросонья она даже рассердиться как следует не могла.
— Я проснулся, а тебя нет. Я понял, что ты здесь.
Эсменет сглотнула. Руки казались слишком легкими, как будто готовились сами собой закрыть лицо.
— Я не вернусь к тебе, Сарцелл.
В глазах его вспыхнуло и промелькнуло нечто, чего Эсменет распознать не смогла. Торжество?! Потом он пожал плечами. Беспечность этого жеста привела ее в ужас.
— Оно и к лучшему, — сказал он отсутствующим тоном. — Я тобой сыт по горло, Эсми.
Она уставилась на него. Из глаз покатились слезы, оставляя на щеках горячие дорожки. Отчего же она плачет? Она ведь не любит его! Или все-таки любит?
Но ведь он-то ее любил! Она была в этом уверена… Или нет?
Он кивнул в сторону затихшего лагеря.
— Ступай к нему. Мне теперь все равно.
