Половина фонарей либо потухла, либо изредка включалась на пару секунд, как будто из последних сил. Впрочем, помигивали и те фонари, которые ещё работали. Светофор над перекрёстком тоже, кстати, грустно моргал: лимонно-жёлтым средним глазом.
В этом мире светофоры были похожи на те, что бытовали в мире Андрея. Правда, здесь разрешающим сигналом был синий. А жёлтый свет — не тёплого оттенка, а холодного. С чем это связано, понятия не имею: если честно, не исследовал данный вопрос.
— Похоже, какая-то беда с электричеством! — заметил я, снова поглядев на фонари. — Пошли. Стоять можно долго, но толку от этого…
— Там темно… — нервно пробормотала София, видимо, имея в виду район вокруг церкви.
Мне это тоже не нравилось, но делать нечего: надо было идти. Не стоило заставлять автобус нас ждать, когда по улице скачут отродья. Уж слишком лакомой добычей была металлическая коробка, заполненная людьми.
По мере того, как мы с Софией подходили к церкви, становилось лишь страшнее. До мурашек пробирало: тут тебе и ревущая сирена, и монотонный голос, повторяющий инструкции с равнодушием робота. А ещё доносящиеся откуда-то крики, выстрелы и далёкие взрывы. И всё это практически в полной темноте…
Даже София забыла об обычной говорливости и, вцепившись мне в левую руку, шла молча. При этом пальцы у неё, насколько я обратил внимание, были ледяные. И, конечно, лучше бы они заледенели от страха, а не от того, что холодно. Но, скорее, всё же второе: моя ветровка слабо спасала при том снижении температуры, которое накрыло город.
Церковь внезапно оказалась не совсем пустой. Когда мы подошли к воротам, то увидели посреди маленького дворика старенькую машину. И священника средних лет, который торопливо загружал в неё баулы и чемоданы. Рядом с потерянным видом стояла попадья, прижимая к себе троих детей. Два мальчишки и девочка, все в возрасте между пятью и десятью годами. При этом девочка тихо, почти беззвучно, плакала.
Всю эту печальную картину освещал один-единственный фонарик, висевший у входа в церковь. Видимо, это был светильник с аккумулятором и солнечной панелью, ещё не потерявший весь накопленный за день заряд.
Меня и сестру заметили не сразу. Тем более, входить во двор мы не стали: незачем было. Остались снаружи у ограды, прижавшись к ней спинами, чтобы контролировать обстановку. Я на всякий случай вытащил «пушка». Решил проверить барабан: после стрельбы по вульфам я на автомате зарядил его двумя артефактными патронами и шестью с сердечником из хладного железа.
Да так и не стал после проверки убирать.
Через минуту сзади, из церковного дворика, раздались приглушённые голоса. Что говорили, разобрать не вышло: сирена не унималась, хотя её вой уже стал хриплым, как будто надтреснутым, а сообщения из динамиков истерично «булькали», прерываясь на доли секунды.
Да уж, с электричеством творилась какая-то чертовщина… Но, может, это нормально при появлении Тьмы?
— Храни вас Бог! Добрый вечер, молодые люди! — священник подошёл как-то неслышно, заставив вздрогнуть.
Я обернулся и посмотрел на него, застывшего с другой стороны ограды. Вид у батюшки был несколько смущённый и встрёпанный.
— Мы… — он бросил взгляд на машину, куда уже погрузил семью. — Может быть, вам требуется помощь? Просто вы стоите и… А надо уезжать. Вдруг вам не на чем… Мы могли бы вывезти вас на своей машине…
Я даже в темноте, толком не разглядев лица, чувствовал, какую внутреннюю борьбу выдержал этот человек. Лично я бы на его месте спасал семью, а не помогал всяким подозрительным людям, трущимся в темноте у забора. И даже то, что, похоже, на этот подвиг батюшку отправила жена — ничуть не умаляло уважения к отцу семейства.
— Спасибо, не переживайте: нас подберут! — ощутив укол искренней благодарности, ответил я. — А вот вам, я думаю, стоит поторопиться.
— Вроде ещё час… — растерянно заметил священник.
— Отродья уже в городе! — подтвердил я прерывистые хрипы из динамиков. — Чем быстрее прибьётесь к военному сопровождению, тем лучше. К тому же, на выезде из города соберутся все, кто здесь ещё оставался. Будет большая пробка. Поторопитесь.
— Спаси вас Бог… — кивнул священник и посмотрел на мою правую руку, в которой был зажат «пушок». — До свидания!
— И вам хорошего пути! — пожелал я.
Благодарно кивнув, священник чуть ли не бегом кинулся к машине. Я глянул ему вслед, а затем снова уставился на улицу.
— Какой-то он странный!.. — громким шёпотом пожаловалась София.
— А каким ему ещё сейчас быть? — удивился я. — Жил себе, в церкви служил, детей воспитывал, прихожанам добрые слова говорил… А тут сирена, отродья… И бежать надо, а жена на нас указала, сказала взять с собой. Если бы не это, он уже топил бы на север на всех парах.
— Да ты прямо душевный лекарь! — восхитилась София. — Знаток человеческих душ!..
— Я свою душу хоть немного изучил, — парировал я. — Вот по себе и сужу…
