С другой стороны, я ещё в Покровске обещал прийти к Васе на день рождения. Тем более, скорее всего, там будут и те, кто ещё не успел вернуться в «Васильки» к началу года. Хоть познакомлюсь с другими учащимися…
В общем, придётся завтра искать, в чём идти. А ещё — конечно же, подарок. И вот тут я подвис… А действительно… Что можно подарить девушке из знатного рода, чтобы и подарок достойный был, и денег хватило?
Это Васю такие шкурные вопросы не волнуют, а меня — очень даже. Спустя пятнадцать минут я смирился с тем, что не могу заняться учёбой, ибо мысли про подарок мешают. Пришлось, глянув на часы, идти советоваться.
Благо я точно знал, с кем можно.
— Здорово, Федь! Чего хотел? — удивился моему визиту Ямской.
— Слушай… У меня тут вопросик возник, — признался я. — Посоветоваться надо!
— Заходи! — кивнул Дмитрий, посторонившись.
— Я ненадолго, — успокоил я его. — Просто у Васи день рождения же был…
— Ага, и она всех тащит его праздновать на «Степняков». И?
— И что ей дарить? Дима, выручай: я понятия не имею, что ей нравится!
— Ты же не из родовитых, конечно… — кивнул Ямской, впрочем, без тени снобизма. — Слушай, это ты правильно ко мне зашёл! У тебя сотни три будет?
Ох, как же меня жаба-то придавила, когда он это сказал. Будет у тебя сотни три? Будет ли у меня четыре-пять заработных плат обычного работяги? На подарок? И даже не своей девушке? Хор-р-роший вопрос!..
— Найду, — мужественно кивнул я, придушив вопли жадности.
— У Булатовых конюшня есть, они все лошадники жуткие! И Вася — такая же. А я выписал от родни жеребёнка ахалкетинской породы и изабелловой масти, — пояснил Ямской. — Мой род вообще-то лошадями не увлекается… Но двоюродная тётка разводит, и одна кобыла разродилась сразу двумя жеребцами. Ну я и выпросил одного, чтобы с Булатовыми контакт наладить… Только она даже по-родственному меньше, чем за тысячу, отказалась продавать. А у меня всего полторы тыщи на карманные расходы, понимаешь… Я уже с Псковичем договорился, что он половину внесёт. Но для него тоже многовато. А вот по триста пятьдесят скинуться — это вполне… Может, если кого-нибудь четвёртого найду, ещё меньше будет!
Держи морду кирпичом, Фёдор, держи морду кирпичом! Триста пятьдесят рублей — это, на секундочку, стоимость подержанной старой машинки.
Но эта машинка будет ездить, пользу приносить… А Ямской предлагает скинуть эту сумму на подарок однокашнице! Я уж молчу про его полторы тысячи на карманные расходы… Нельзя завидовать Фёдор, зависть — зло!
В общем, я постарался не дрогнуть ни мускулом на лице.
Мне тоже очень нужен был контакт с Булатовыми. Не то, чтобы Вася была неконтактной… Просто одно дело — какой-то Федя, который с ней учится. А другое — Федя, который подарил ей жеребца.
— Ты не думай! Я не завышаю! — объяснил Ямской, видимо, всё-таки уловив что-то в моих глазах. — Тысячу за ахакетинца изабелловой масти — это очень мало. Вообще-то они на рынке уходят за три тысячи…
— Да я тебе верю! — сразу же ответил я и поспешил соврать: — Я просто подумал: а ничего, что мы один подарок на троих сделаем?
— Вообще без вопросов! — успокоил меня Дима, похлопав по плечу. — Мы же бедные учащиеся… Да и, знаешь, она как жеребёнка увидит, сразу всё простит! Даже нашу вскладчину! Она как-то про лошадей на первом году зарядила болтать в столовой, так весь обед не замолкала. В общем, не боись, жеребёнок — верный выбор!
— Тогда я в доле! — «радостно» ответил я. — По рукам? Тебе сразу отдать?
— По рукам! — Ямской пожал мне руку. — А деньги потом скинешь. Там теперь что-то мне надо отдать, а что-то Псковичу… Он же со мной уже поделился. А если ещё найду кого — снова пересчитывать… В общем, всё потом!
— Договорились. Спасибо, Дим! Выручил! — честно поблагодарил я.
— Обращайся! — ответил тот, провожая меня до выхода из комнаты.
Разобравшись с вопросом подарка, я почувствовал себя гораздо лучше. И, наконец, смог засесть за учёбу. Правда, не за книги, а за практику. В общежитии вообще-то такое не одобряется — можно и выговор получить. Но это если застукают. Или если что-нибудь спалишь.
А я просто учился как можно быстрее создавать простые щиты, которые показывал мне преподаватель по защитным плетениям. В памяти постоянно всплывал блеск ножа с рунами на лезвии. Нет, возможно, этот нож и мои щиты пробил бы: руны-то на лезвии явно не для красоты. Я, вон, даже на помощь позвать не мог…
Но в том и проблема, что для меня одинаково опасны и артефактный, и обычный нож. Удар любого из них способен прервать моё бренное существование. А от обычного ножа плетения щитов вполне могут спасти. Просто надо создавать их очень-очень быстро.
Ещё бы научиться выкидывать их на автоматизме… И вообще будет отлично.
Но чтобы добиться автоматизма, нужно было тренироваться. И я тренировался, раз за разом заставляя четыре своих жгутика как можно быстрее плести щит. И так до тех пор, пока в глазах не начало темнеть.
