Поскольку учились мы в бывшем доме отдыха, то классы пришлось делать из спальных комнат. Между ними сломали перегородки, объединив по две спальни в одно помещение, но места всё равно не хватало. Сидеть приходилось скученно: либо по два человека за столом там, где успели поставить парты, либо всем вместе за одним большим столом.
Лично мне это не мешало, а вот благородным было неуютно: они привыкли к комфорту, а тут — «какие-то стеснённые условия, и дышать нечем». Впрочем, судя по активному ремонту, стихавшему лишь в учебные и ночные часы — страдать моим товарищам оставалось недолго.
В первый день занятий я сел в стороне, поглядывая вокруг и изучая обстановку. И почти сразу заметил, что мои одногодки разделились на три группы. Первая из них относилась к покровским родам: Андрей Вилкин, чья семья занималась нефтянкой под Покровском-на-Карамысе, Александр Зауральский из рода промышленников и Анна Лукьянова, дочка бывшего городского головы.
Эти трое предпочитали сидеть плотной группой, болтать исключительно между собой и бросать презрительные взгляды на Покровскую, которая по идее должна была быть в их компании, но… Не сложилось, да.
А вот мы с ней, учитывая нехватку свободных мест, частенько оказывались за одним столом. К слову, именно она рассказала мне, кто есть кто на нашем втором году обучения.
Ещё одной группой были «дальние» — ребята, чьи рода находились далеко, а их самих занесло в наши края неизвестным ветром. К ним относились Ямской и Пскович, а ещё Володя Патриархов из семьи крупных землевладельцев из-под Черноморска — города на берегу Чёрного моря, которое тут, кстати, иногда называли Греческим.
Как мне шепнула Покровская, Володя был единственным из наших однокашников, чьё происхождение давало повод задирать нос. Род Патриарховых был старый, крепкий, большой и очень богатый. Но сам Володя, на удивление, оказался весёлым, компанейским и жизнерадостным.
Третьей группой были ребята, чьи рода большей частью относились к элите Ишима. Среди них выделялась Вася, которую можно было причислить к общекняжеской элите, и близнецы Песцовы — брат и сестра — чей род владел торговыми и промышленными предприятиями по всему княжеству. Их, кстати, перевели в Васильки в последний момент, когда стало понятно, что на втором году обучения так и останутся два свободных места.
Все остальные «ишимцы» относились к элите города и окрестностей. Это были уже знакомые мне Пётр Беломорцев и Евдокия Овсова, а ещё Руслан Федосеев и Ярополк Коновалов, чьи рода занимались сельским хозяйством в окрестностях Ишима.
Ну а ещё, естественно, был я, весь такой красивый. И тоже, как и Покровская, стоял особняком. Правда, в отличие от девушки, изгоем не был. Мало того, что общался с Васей, Ямским и Псковичем, так ещё и почти сразу сошёлся с Патриарховым — впрочем, тот дружить умудрялся со всеми — и, как это ни странно, с Песцовыми. Последние сходу пошли со мной на контакт: вероятно, благодаря Василисе, которая провела на мой счёт активную рекламную кампанию.
Так что злобные взгляды, которыми одаривали меня «покровские» и некоторые «ишимцы», я благополучно игнорировал. А они пока не решались на активные действия, не зная, чего от меня ждать.
И тем самым упускали момент, когда «безродыша» можно было как-то приструнить. Как минимум, рискнуть это сделать.
Впрочем, упускали они его ещё и потому, что каждый вечер я был занят: шёл после уроков на дополнительные занятия, подтягивая знания по всем предметам.
А преподаватели, между тем, уверенно заявляли, что пара недель такой активной учёбы без роздыха — и я догоню «однокашников».
Ну а дальше мне предстояла сущая малость: вырваться вперёд, обогнав весь курс в плане навыков и знаний. Причём оторваться настолько далеко, чтобы дружить со мной было выгоднее, чем враждовать.
В ночь на четвёртое сентября был обнаружен новый труп. И снова в Княжеском училище Ишима. По распоряжению сиятельного князя Дмитрия Дашкова, вокруг всех городских училищ для двусердых выставили усиленную охрану. Под программу не попало разве что наше отделение, так как официально относилось к Покровску. Впрочем, судя по недовольному виду, Мария Михайловна собиралась вскорости исправить эту несправедливость.
А ещё в тот же день мне позвонили с неизвестного номера. Как оказалось, это были те самые знакомые Попросного, которые хотели поизучать Тёму взамен на помощь с постановкой на учёт.
— Фёдор Андреевич? Здравствуйте! Вас Макар Петрович Полосков беспокоит. Я звоню по поводу вашего кота… Номер мне дал господин Попросный, знаете его?
— Да-да, здравствуйте. Знаю. И ждал вашего звонка, — отозвался я.
— Фёдор Андреевич, подскажите, а когда мы можем с вами встретиться? — уточнил Полосков, явно горя нетерпением по ту сторону трубки. — Нам бы хотелось посмотреть на вашего удивительного зверя! Обсудить предстоящие исследования!..
— У меня сейчас очень плотное расписание занятий, Макар Петрович… — терпеливо признался я. — В будние дни я свободен с восьми вечера, ну или рано с утра. А в выходные, конечно же, можем договориться на любое время.
