Слава — это штука, с одной стороны, щекочуще-приятная, а, с другой, бритвенно-опасная. Конечно, когда тебя хвалят и называют молодцом, это не может не радовать. Доброе слово, как известно, и кошке приятно. Но чем больше тебя хвалят одни, тем с большей завистью и затаённой злобой поглядывают другие.
Со мной так и произошло. После той истории с убийцей многие парни в училище смотрели на меня с неприкрытой враждебностью. И, скорее всего, виной тому было слишком откровенное восхищение со стороны девушек. Причём некоторые из местных красавиц выражали его… Скажем так, с избыточным энтузиазмом.
В общем, меня использовали, чтобы вызвать ревность. И с моей стороны потребовались усилия, чтобы сгладить этот неприятный эффект. К счастью, когда в голове есть лишних пятьдесят лет мужского опыта, подобрать нужные слова — не проблема.
Беда в том, что это просто слова.
А в мужском обществе один выбитый зуб перевешивает тысячу разговоров. Конечно, проще всего было бы надавать по морде тем, кто норовил меня задеть. Но лезть в драку с третьекурсниками — верх безрассудства. Вот и пришлось ограничиваться полумерами. Взамен я направил агрессию в тренировки плетений, занимаясь в своей комнате до изнеможения.
Такое усердие даром не прошло: дневная сонливость, вечерние головные боли — и седьмой жгутик. До первого десятка оставалось всего-ничего. И тогда передо мной должен был открыться первый боевой набор плетений. Не того тренировочного мусора, который я использовал до сих пор, а чего-то действительно серьёзного.
В общем, был повод продолжать в том же духе, убивая на учёбу почти каждый вечер.
