Тьма. Том 5 полностью

Считается, что когда-то там, по восточному берегу моря, проходило ответвление Великого Шёлкового пути — Волжский торговый путь. Он пересекал Каракумы, вёл караваны через перевалы в Мангышлак, а затем шёл почти до самой дельты Волги. А от тех мест, где сейчас расположена Хвалынь, купцы отправлялись дальше: вверх на ладьях по течению реки.

Как считают геологи, исследующие Хвалынское море, тогда от Мангышлака до дельты Волги можно было дойти посуху и почти по прямой. Сегодня в тех местах плещется солёная вода, а раньше уровень моря был значительно ниже. Кроме того, южные ветра круглогодично нагоняют на север водоёма огромные массы воды.

Климат с тех пор сильно изменился. И если на западных берегах Хвалыни, у гор Кавказа, он более или менее постоянный, то на востоке — попросту невыносимо жить.

Дело в том, что пустыня Каракум продвинулась далеко на север, сузив степную полосу перед северными лесами. Нынче воздух там прогревается летом до шестидесяти градусов, а ночью — охлаждается до пятнадцати. Но это ещё ничего!

Зимой всё становится намного хуже. Днём — пятидесятиградусная жара, а ночью — двадцатиградусный мороз.

Семьдесят градусов разницы, каково, а? Это, прямо скажем, сильно изменило местную флору и фауну. В таком Аду любому существу выжить очень непросто.

Впрочем, это лучше, чем в Африканских владениях Руси, но о них позже…

Нашу немую сцену у пирса вдруг разорвало глухое урчание и шлёпанье. Мы дружно повернулись на звук. Первым делом я увидел только блестящую чешуёй рыбу, беспомощно подпрыгивающую на досках. Лишь спустя мгновение до меня допёрло: она не сама там пляшет. Её держал в пасти и яростно разжёвывал кусок ночной темноты — невидимый на фоне этой самой темноты.

Рыба, а точнее кто-то из осетровых, размерами превышала Тёму… Однако мой питомец за день очень проголодался, видимо. Вот и не стал критически оценивать свои возможности. И теперь с урчанием грыз огромную рыбину, уверенный в победе желудка над здравым смыслом.

— Тёма, а воровать нехорошо… — заметил я.

— Р-р-р-р-мр-р-р-р! — отозвался кот, всячески давая мне понять, что целых полдня морить животное голодом ещё хуже.

— Ну дай ты ему поесть. Весь день же, бедненький, в машине… — тихо, но твёрдо вступилась за питомца Авелина.

— Так… Пока котик кушает, надо решить несколько вопросов! — заявил Иванов, положив точку любым спорам о судьбе рыбы. — Мне нужно сделать пару десятков звонков. А вы, Константин Петрович и Фёдор Андреевич, в это время займётесь опросом местных работников. Надо узнать, что за посудина здесь стояла, и куда уплыла.

— А нам будут отвечать? — скептически уточнил Константин.

— С этим — будут! — пообещал Иванов, протягивая нам два маленьких ярлыка с эмблемой опричнины. — А если не будут… Если не будут, разрешаю применять пытки. И не надо носы воротить, господа. Проверенное средство, между прочим. Верное.

— Ну, мы попробуем… — Костя неуверенно принял одну из пластинок.

Я молча взял вторую и направился к багажнику машины. Накрывшая город ночь была совсем не жаркой. Даже наоборот: температура опускалась ниже и ниже. Поэтому я накинул куртку и, не застёгиваясь, двинулся к выходу с пирса. Следователь нагнал меня через несколько шагов. За спинами у нас раздавался голос Иванова: опричник как раз просил Малую снять отпечаток энергии.

— Думаю, сначала тряхнём сторожа… — на правах более опытного предложил Костя. — Он-то нам и подскажет, кого пытать… В смысле, кого опрашивать.

— Это если сторож ещё на месте! — усмехнулся я.

— А куда ему деваться? — удивился Костя.

— Это порт! На границе с Эраном! А мы вот с этим сюда приехали! — я продемонстрировал ярлык. — Я бы на месте сторожа уже плыл к персам.