Тьма. Том 6 полностью

Однако же древний артефакт сумел это сделать.

И я разумно промолчал. Ничего не говоря, подошёл к сердцу рода и коснулся его.

И в тот же миг руку прострелило болью. Будто кто-то вонзил мне в запястье длинную иглу, воткнув почти до локтя.

Я сдержал рвущийся из горла крик, лишь перевернул руку… Однако не обнаружил там ничего, кроме маленькой ранки, из которой выпала всего одна капля крови.

Выпала и, попав на яйцо, мгновенно впиталась.

А я вдруг почувствовал себя более цельным. Как будто раньше жил и не знал, что мне чего-то не хватает. А именно сейчас это «что-то» удалось вернуть.

Теперь я получил то, что всегда принадлежало Седовым. Чего не хватало и мне, и Софии, и маме, и мелким, и даже дяде…

Я ощущал каждого из них.

А ещё чувствовал, что за моими плечами стоит целое войско… Войско тех, кто давно умер, но оставил в артефакте бессмертную частичку себя.

И ещё я знал, что получил не всё… Будто в мозаике не хватает двух фрагментов, чтобы понять что-то очень важное… И я понимал, где взять вторую часть. Надо коснуться родового артефакта Покровских.

А вот, где скрыт третий фрагмент, оставалось тайной…

Учебник по теневым рунам для училищ двусердых, одобренный Теневым и Образовательным Приказами Русского царства.

Вступление

«Родовые артефакты»

Одним из величайших достижений, и одновременно загадок артефакторики, остаются родовые сердца.

Некоторым родам достались нерукотворные предметы, другим — созданные руками мастеров, но обладающие теми же свойствами, что и естественные прообразы.

При этом, хотя рукотворные сердца изготавливают по понятным правилам, рано или поздно наступает время, когда их свойства нельзя объяснить одними лишь рунами. Кропотливая работа нескольких поколений артефакторов и членов рода создаёт невероятные изделия, способные хранить в себе память многочисленных предков, уже давно покинувших этот мир.

С годами артефакт будто впитывает частичку рода, перенимает его особенности и чаяния. Сердце становится такой же неотъемлемой частью рода, как и его живые представители. И сложно бывает сказать, имея дела с такими древними изделиями, какие же сильнее: рукотворные или нерукотворные.

Впрочем, у артефакторов мало возможностей провести такое сравнение. Рода умеют ревностно хранить свои тайны.

Маленький вихрь теньки, кружившийся вокруг, опал вниз. Я шаг за шагом, нехотя, отступил от постамента и, развернувшись, пошёл на выход. Застывшие на пороге Дашков и его слуга ждали меня терпеливо, не говоря ни слова.

— Мы видели, как месяц назад он передавал тебе теньку, — признался сиятельный князь, но, заметив мой косой взгляд, спокойно добавил: — И будь уверен: сохраним эту тайну.

— Спасибо, ваше сиятельство, — обозначил я вежливый поклон.

— Я не могу просто так вернуть артефакты и архив. Это условие твоего деда, — пока мы шли обратно, решил пояснить Дашков. — Он требовал, чтобы всё это вернулось лишь к достойному наследнику. Гхм… Кстати, именно поэтому я не общался с твоим дядей.

— И он даже не знает, что артефакты и архив хранилось у вас? — удивился я.

— Да, я ему не сказал, — признался Дашков. — Твой дядя горел мыслью о том, что должен восстановить род, но ни разу не показал себя настоящим дворянином. Возможно, старшие ему просто не успели объяснить, что это означает…

— Честно говоря, мне это тоже не рассказывали, — улыбнулся я.

— Да всё просто… Дворяне — это всегда, в первую очередь, военная верхушка. Ты можешь быть кем угодно: учёным, лекарем, священнослужителем. Но при этом дворянин ты только тогда, когда защищал свою страну с оружием в руках. И всегда готов снова взять это оружие в руки, — объяснил Дашков. — Ты как двусердый и вовсе родился в бою. А значит, первую часть условия, в любом случае, уже выполнил.

Сиятельный князь замолчал, давая мне в полной мере ощутить свою уникальность. И я понял, что всё это была наживка. А вот теперь меня, наконец, подсекут.