— Через пару лет будет хорошей, — успокоил я его. — А пока лучше не надо по больному.
— Так точно!
— Сообщи лекарю, чтобы с другой стороны раменья подъезжал… Кстати, там-то хоть машина проедет?
— Должна, только дорожкам конец, — быстро прикинув, ответил Лёва.
— Значит, сейчас мы с женой уезжаем. Сначала в Денежный Дом, потом в ваше представительство. Сообщи владельцу, пусть туда подъезжает через пару часов.
— А службы? — засомневался Лёва.
— Разберись с ними сам! — решил я. — Если забыть, что я тоже стрелял, то мне им и сказать-то нечего.
— А вы стреляли? — очень натурально удивился Лёва, убедив меня в своём актёрском таланте. — Не надо так шутить, ваше благородие! Охрана на то есть!
— Вижу, ты меня понял, — подмигнул ему я. — Будем вечером! Так всем, кому я нужен, и передай!
— А если будут спрашивать, где вы?
— Скажи, что отбыли в неизвестном направлении! — ответил я, вместе с Авелиной скрываясь в особняке.
— Ваше благородие! Ваше благородие! Ну как так-то⁈ — тут же кинулся ко мне Издержкин Артём, голова одной из строительных ватаг. — Мы тут это… А они вон как, ишь сволочи!..
— Такое бывает! — утешил его я, а потом не без сожаления добавил: — Артём, я сейчас уезжаю на несколько часов. Соберитесь втроём, пока меня с женой не будет, и посчитайте стоимость восстановления особняка.
— Тяжело будет… — вздохнул Артём.
— Не возьмётесь? — удивился я.
— Ну как не возьмёмся… Возьмёмся. Вам тяжело будет. Потому что дорого. Очень дорого, ваше благородие… — покачал головой Издержкин, прямо-таки оправдывая свою фамилию.
— Дорого — значит, дорого. Себе за срочность накиньте и найдите помощников! — приказал я. — Нужно восстановить всё как можно скорее. По гостиницам мы с женой ночевать больше не можем. А особняк и землю обезопасим, за своих людей можете не волноваться.
— Обсудим, порешаем, ваше благородие! — рабочий кивнул и кинулся в подвал, где укрылись строители в начале атаки.
— Ты решил спустить все наши деньги? — шёпотом спросила Авелина, выходя из платяной комнаты и бросая мне пальто.
— Нет, но жить в руинах не хочу! — ответил я, ловко поймав одежду.
Нам повезло, что чиновников мы встречали, одетыми уже по-дорожному. Оставалось только утеплиться. И можно сбежать до приезда многочисленных служб, которые никуда, уверен, ещё долго нас не отпустят.
Да и все подъезды со стороны площади перекрыты. Значит, шанс уйти есть.
Пока ехали в Денежный Дом, я успел объяснить Авелине свои соображения. Суть их была проста: нужно окончательно перебираться в особняк. Да, во время учёбы мы жили в училище. Но даже это было опасно. Я притягивал неприятности, как магнит, а охрану, поставленную осенью, ректор уже распорядился частично убрать.
Можно ли было ночевать в гостиницах? Всё, естественно, зависело от гостиницы. Но в тех, где была достойная охрана — мы жить не могли, потому что вскорости разорились бы. А в тех, где было не так накладно, охрана не справилась бы и с сегодняшней атакой.
— А Стрелецкий угол? — резонно предложила Авелина.
— Там сильная охрана. Но Стрелецкий угол тем и хорош, что живут в нём не сами двусердые, а их родственники, — вздохнул я. — Ради родственников никто на тамошних охранников не полезет. А вот ради нас… Да и не простят нас в случае нападения. И местные, и их родственники.
Всем хочется прикрыть тылы. Пока моя семья жила в Стрелецком углу, я тоже надеялся на то, что их не тронут. Стрелецкий угол оставался безопасным до тех пор, пока там жили именно родственники, а не те, на кого могут напасть.
Оставался лишь особняк, который нужно превратить в крепость, почище ишимского кремля.
И первым делом я собирался поставить на охрану пять десятков охранников из «Ирбиса». Ну а затем, не мешкая, заняться сбором дружины.
И неважно, пойду я весной в Серые земли или нет. Важно, чтобы мой дом стал крепостью, об которую любой супостат зубы обломает.
Можно сколько угодно быть смелым, бесстрашным и экономным, но стоит жареному петуху клюнуть, как возникают жёсткие приоритеты.
И безопасность места, где ты живёшь — взлетает на верхнюю строчку.
Я ведь не знал, кто на нас напал. Исключать из подозреваемых нельзя было даже Дашкова. Очень уж ему требовалось, чтобы я весной отправился в Серые земли. А ради того, чтобы Федя не передумал, можно и нападение организовать, и чудесное спасение княжескими ратниками.
В Денежном Доме мы с женой не задержались. Забрали родовой артефакт из хранилища и поспешили в представительство «ирбисов». Когда добрались, владелец ещё не успел подъехать. А встречал нас главный из пяти десятников, Мерковский Давид Станиславович.
К сожалению, у меня он не работал, но разок я с ним уже общался, высоко оценив опыт и навыки. Ну, насколько я мог это оценить, сам не будучи слишком опытным и матёрым. В любом случае, все «ирбисы» безоговорочно признавали авторитет Давида.
И, как я понял по оговоркам, именно он посоветовал владельцу меня в качестве покупателя.
— Ваши благородия, добрый день! Решились на покупку? Чаю? — Давид был человеком дела, а не словес, поэтому, видимо, и тянуть не стал. — Почему решились, если не секрет?
