Между тем, свой доходик начало приносить предприятие по производству лака. И это позволило мне найти двусердого, готового поработать на производстве. А ещё нанять троих сотрудников дополнительно. И я уже подумывал о том, чтоб найти более пригодное здание… Но пока руки не дошли.
Зато на неделе я улучил момент, чтоб созвониться с бывшим десятником. Степан Порфирьевич всё ещё был в Ишиме, ожидая, когда сюда доставят его протезы. Разговор вышел тяжёлый, хоть и важный. Я уговаривал его войти в мою дружину заместителем головы. Если характерами, конечно, с Давидом сойдутся. Договорились встретиться, когда Степан Порфирьевич перезвонит. Однако старый вояка пока молчал.
В общем, после насыщенного ноября и беспокойного декабря — скука смертная! Затишье, как оно есть. Даже обратно в училище захотелось, там всегда было, кому мне нервы попортить.
И стоило всерьёз начать тяготиться затишьем, как, наблюдая за архитектором, я увидел гостя…
Он ещё был далеко: тяжело переваливаясь, пробирался через завалы на Посадской площади. Однако я почти сразу понял, что этот человек идёт к нам. Чуйка, чтоб её… Никогда не знаешь, на что и когда сработает.
Говорить, что к нам гость, я жене не стал, чтобы избежать раньше времени вопросов в духе: «Откуда знаешь, что он к нам?». А сам морально приготовился к разговору, который, возможно, будет не слишком приятным.
Я даже мог бы объяснить, откуда взялась такая уверенность… Во-первых, идущий к нам гость пребывал уже в годах. Он не был двусердым, поэтому возраст я определил легко: около шестидесяти. Телосложение у мужчины было тучное, но не рыхлое. Явно сидячий образ жизни и нездоровое питание. При этом мужчина явно старался себя совсем уж не запускать. Вон, даже через кучу щебня смог как-то перелезть, не потеряв ни лица, ни шляпы…
Гость упорно шёл к особняку, перебираясь через груды битой плитки, обходя отвалы песка и залежи старого асфальта. И к такому паркуру он был, по-видимому, привычен. На его лице не было ни капли раздражения или растерянности из-за царившего вокруг бардака. Да и двигался он довольно ловко, как будто ему не впервой гулять по стройплощадкам.
Что-то в нём было от местных осведомителей, но те обычно наглые, напористые… Здесь же ощущалась какая-то выдержанная интеллигентность, которую не разъела ржа грубости или хамства. В общем, это был непростой человек.
И разговор с ним, похоже, будет непростым.
— Пойдём… Это, кажется, к нам гость… — сказал я жене, кивнув на толстяка, уже добравшегося до наших ворот и о чём-то говорившего с охраной.
— Да… Ты его знаешь? — задумчиво нахмурила бровки Авелина.
— Ещё нет. Но скоро узнаю! — бодро ответил я, вытаскивая из платяной комнаты пальто, жене и себе.
— А почему ты так уверен, что он к нам, а не к кому-то из «ирбисов»? — кажется, уже из чистого упрямства спросила жена. — Может, чей-то отец… Ребята ведь теперь здесь живут.
— Считай меня предсказателем! — я подмигнул.
И кивнул на окно у двери, где было видно, как один из охранников спешит от ворот к особняку.
— И где мы его примем? — с сомнением закусила губу Авелина. — Разве что у нас в покоях…
— Я задёрну штору у вашей кровати и приготовлю чай, — пообещал Стручок, энергично вставая с глубоко просиженного дивана.
— Ты не обязан! — с благодарностью, но всё же напомнил я.
— Мне несложно, ваше благородие! — развёл мускулистыми руками боец.
— Ну если несложно… — не стал я отказываться от помощи.
«Ирбисы», быстро прижившиеся в особняке, то и дело пытались брать на себя работу слуг. И каждый раз я заставлял их подумать дважды. Это не дело охраны — чай для нас и гостей заваривать. Тем более, мы уже подали заявку в службу подбора прислуги. Но, к сожалению, пока ещё не получили внятных предложений.
Праздники же!
Так что я не забывал напоминать «ирбисам», что они охрана, а не горничные. А заодно и себе не разрешал об этом забывать. Иначе можно очень быстро превратить собственный род в цирковую труппу. И не стоит тогда рассчитывать на светлое будущее.
Мы с Авелиной вышли из дому ровно в тот миг, когда охранник поставил ногу на крыльцо, побитое жизнью и недавним штурмом.
— Ваши благородия! Там сударь хочет с вами пообщаться! — обратился к нам парень.
— Спасибо. Мы сейчас подойдём, — кивнул я.
Пройдя к воротам, я и Авелина остановились, ожидая, когда гость представится. В этот момент на площади начались работы: как ждали, когда мы выйдем…
И сразу стало не до разговоров. Когда совсем рядом, практически над ухом, долбят, пилят, варят, грохочут и оглушительно ругаются матом, очень сложно вести светские беседы.
Гость, к его чести сказать, всё-таки попытался. Даже представился:
— Здра…. Меня…. Ут… Те……Он…Ич.
— Ничего не слышно! — прокричал я в ответ. — Проходите в дом!
Естественно, он меня тоже не особо услышал. Зато, благодаря микрофону на воротнике, услышала охрана. Ребята раскрыли калитку и знаками смогли объяснить гостю, что делать.
