Утром у дверей меня уже поджидал Давид. Едва я вышел, как он сразу перешёл к делу:
— Старики в трактире, который на первом этаже. Хотят поговорить с тобой и Авелиной Павловной.
— Надеюсь, чтобы согласиться… — кивнул я.
— Ваше благородие, все трое — люди старой закалки. Серьёзные и полутонов не признают, — высказал свою оценку Давид. — Если уж согласятся, не торгуйтесь, лучше сразу берите. Тем более, все трое были как-то связаны с вашим родом.
Молча кивнув, я указал на дверь в комнату и добавил:
— Мне и жене нужно пять минут, чтоб собраться. А потом спустимся вниз. И ты тоже приходи.
— Всенепременно! — с готовностью ответил Давид.
Честно говоря, этот человек меня постоянно удивлял: спокойный, исполнительный, разбирается в службе на род. Будто для этой службы был рождён и воспитан. Но разве так бывает? Впрочем, тут надо было, скорее, радоваться, а не кормить паранойю. Хотя… Если Разводилов станет главой СБ, попрошу его подробнее разузнать про Давида.
Спустя обещанные пять минут мы с Авелиной спустились в трактир и сели за столик, занятый стариками-разбойниками.
— Так что вы решили? — не став тянуть кота за хвост, спросил я.
— Мы считаем, что надо соглашаться… — Разводилов тоже решил не ходить вокруг да около. — Вы правы, Фёдор Андреевич, мелковато всё это для меня… Да и хочется на старости лет как бы вернуться к обычной жизни.
— Рад вашему решению, — кивнул я.
— Я и в самом деле Разводилов Владислав Андреевич, — теперь уже официально представился новый глава моей СБ, а затем поочерёдно указал на двух своих приятелей. — А это Горемыкин Антон Васильевич и Побережный Дмитрий Петрович. Бывшие ратники вашего бывшего рода, из ближней стражи. Я так понимаю, они не против, если с вами по именам.
На этом моменте двое пожилых ратников, которые бывшими не бывают, соглашаясь, кивнули. А я понял, что придётся ломать себя через колено: обращаться к старикам на «ты» будет непривычно.
— Рад знакомству, судари, — кивнул им в ответ. — В каком качестве хотели бы вернуться в род?
— Нам бы лучше, как помощникам Славы, ваше благородие! — заметил Побережный. — Для ратных-то дел мы староваты.
— А вот помочь Славе ещё можем, — согласился Горемыкин.
— Не вижу никаких препятствий, — подтвердил я. — Оклад, проживание и питание обещаю. Всё остальное будет зависеть от того, как дальше дела пойдут.
— Как вы выжили? — пользуясь возникшей паузой, спросила Авелина.
— Никакой тайны тут нет, Авелина Павловна… — вздохнул Разводилов, уперевшись взглядом в стол, и я понял, что ему до сих пор стыдно за тот злополучный день. — В наши задачи входило подъехать к особняку Малиненковых и напасть с тыла. Однако нас там уже ждали. Большую часть моего отряда перебили. Я принял на себя основной удар наследника рода Малиненковых. Щиты-то выдержали… А вот дом, где мы укрывались от пуль — нет.
— Вас завалило… — констатировал я.
— Верно, Фёдор Андреевич, — подтвердил Разводилов, сцепив пальцы в замок и не отводя взгляда от потёртой столешницы. — Я провалялся без памяти почти три часа. Да и выживших ребят вытаскивал, считайте, ещё в беспамятном состоянии. Дело было ранним утром… Княжеские ратники подъезжали к месту битвы… Но сама-то битва закончилась. Я сумел выскользнуть из оцепления. А затем воспользовался тайным убежищем, чтобы подлечиться самому и помочь Антону с Димой. К лекарям, само собой, обращаться мы не стали… Пока лечились, узнали, чем дело закончилось. И, отгоревав вдоволь, решили податься на вольные хлеба. К тому же, появилось у нас одно серьёзное дело, связанное со всем этим…
— Хорошо… Вы знаете, в каком состоянии наш новый с Авелиной род? — уточнил я.
