Инспектор продержал её больше часа. К тому времени, как этот разговор закончился, его блокнот был заполнен записями, хотя девушка так и не рассказала ему всего. Затем Хэтчетт помог ей подняться и велел что-нибудь поесть, словно она была ребёнком, мечтающим о печенье.
Элеонора успела преодолеть половину коридора, прежде чем её вырвало в цветочный горшок.
Она просто не могла есть. Любая мысль о еде, когда перед мысленным взором то и дело возникало распухшее лицо Лиззи, казалась неуместной. Кроме того, на кухне было полно полисменов, и девушка была уверена – все они будут наблюдать за каждым движением ножа, стоит ей только начать нарезать хлеб, и прислушиваться к каждому всплеску воды, когда она начнёт мыть руки. Нет, она не могла заставить себя.
Дверь гостиной открылась. Элеонора обернулась, но это оказался инспектор.
– Ах да, мисс Хартли. Не могли бы вы сказать мне, где сейчас мистер Пембрук? Мне нужно переговорить с ним.
Девушка вздрогнула:
– Вы же не думаете, что он мог бы…
Инспектор поднял руку:
– Насколько я понимаю, мистер Пембрук был последним, кто видел мисс Бартрам живой. Всё, что мне нужно, – это переговорить с ним.
– Он ушёл. – Элеонора облизнула губы. – Он услышал шум и, узнав, что случилось, вышел – ещё до вашего приезда.
– Вышел? Не знаете куда?
Девушка покачала головой. Инспектор пристально наблюдал за ней. Элеонора ничего не рассказывала об их с Лиззи ссоре в кухне или об угрозах Лиззи бросить Элеонору мистеру Пембруку. Его блокнот и без того уже был заполнен. И он записывал не просто слова. Когда Элеонора изо всех сил пыталась заговорить, не обращая внимания на ком в горле, он делал заметки, а его внимательный взгляд скользил то по её рукам, то по платью, то по покрасневшим глазам.
Инспектор понизил голос:
– Вы, кажется, нервничаете, мисс Хартли. Позвольте мне заверить вас: всё, что вы мне рассказали, будет храниться в строжайшей тайне, если дело не будет передано в суд.
Взгляд Элеоноры метался по коридору. Побледневшая миссис Филдинг стояла у двери, ведущей на лестницу для слуг.
– А теперь я должен спросить вас. Как вы полагаете, есть ли какая-то причина, по которой ваш наниматель мог бы причинить вред мисс Бартрам?
Это было слишком хорошей возможностью, чтобы упустить её, но миссис Филдинг всё ещё стояла в дверном проёме. Если она услышит, Элеонору уволят, и у неё не будет ни денег, ни места, куда податься. Девушка взглянула на экономку, убедившись, что инспектор это заметил.
– Найдите других девушек, – прошептала она так, чтобы Хэтчетт услышал.
Когда полисмены ушли, было уже далеко за полдень. Они ступали по кухне широкими шагами, измеряя расстояние между входом для торговцев и углом, где обычно хранилось металлическое ведёрко для угля. Они стояли внизу лестницы для слуг, открывали и закрывали обитые сукном двери, кричали на лестнице, проверяя, как много они сумеют услышать. Они обыскали комнату Лиззи, а потом столпились вокруг корыта.
Элеонора старалась держаться от полисменов подальше. Она, Ифе и Дейзи ждали в гостиной на случай, если понадобятся. Ифе всё никак не могла перестать плакать, а Дейзи бледнела каждый раз, когда видела ведёрко с углём, поставленное у камина. Элеонора не могла не заметить этого. Когда они перевернули Лиззи, на лбу служанки была отметина – кто-то ударил её ведром с углём ещё на кухне. Затем она, должно быть, проковыляла в сад, где нападавший и утопил её в корыте.
Ифе шмыгнула носом.
– Хорошо бы они все уже ушли, – сказала она, утирая глаза. – Они ведь уже нашли всё, что искали.
– А они сказали, что именно искали? – спросила Элеонора.
–
Ифе захныкала.
– Не говори глупостей, – резко возразила Элеонора, ёрзая в кресле. – Нас они не подозревают!
Какой-то полисмен крикнул с лестницы для слуг, и все три девушки невольно подскочили.
– Ты беседовала с инспектором довольно долго, – пробормотала Дейзи. Взгляд её карих глаз был прикован к Элеоноре. – Чего он хотел?
Девушка всплеснула руками:
– Конечно же, я провела там уйму времени! Я ведь первая нашла её! И… знаете, это было совсем непросто. Я очень расстроилась.
– Конечно же, – осторожно согласилась Дейзи. Что-то в её голосе заставило Элеонору застыть – словно Дейзи сгладила все острые углы своих слов и осторожно вставила их в беседу. После того как она заговорила, тишина в комнате стала казаться плотнее.
– Это правда, – настаивала Элеонора.
Она сидела как раз между Дейзи и дверью и видела, как взгляд Дейзи метнулся к дверной ручке, всего один раз.
– Иного я и не предполагала, – тем же ровным голосом ответила Дейзи и замолчала.
К ночи толпа разошлась. Большинство пошли за полисменами, когда те забрали тело. Некоторые мальчишки весь вечер подначивали друг друга, чтобы взобраться на стену и сунуть руку в корыто с водой, но это закончилось, когда плачущая миссис Бэнбёри как следует прошлась по ним колотушкой для ковров.
