– С Дейзи всё будет хорошо, – успокоила Элеонора. – Она сильная. Миссис Бэнбёри будет задерживать её в кухне подольше, и к тому же у Дейзи по-прежнему есть то письмо с рекомендациями. Она справится.
Даже говоря эти успокаивающие слова, Элеонора чувствовала, что они окружены ложью. Жестоко оставлять любую девушку одну в особняке Гранборо, а она могла взять с собой только одну служанку. И Дейзи, проницательная, бдительная, циничная, имела гораздо больше шансов выжить в Гранборо, чем Ифе.
Ирландка кивнула на Чарльза:
– Значит, ты получила всё это из-за него?
Элеонора покраснела и отвернулась. Ифе никогда не поймёт правду.
– Он действительно собирался жениться на тебе, да?
Элеонора посмотрела на Чарльза, спавшего, уронив голову на грудь. Когда он проснётся, шея будет болеть. От этой мысли в горле внезапно встал комок. Такая мелочь, о которой она сожалела.
– Когда он вернулся, я думала, что нас грабят, – прошептала Ифе. – Мы все в ночнушках, и вдруг входная дверь с грохотом распахивается – и по лестнице для слуг раздаются шаги. Мы с Дейзи думали, что это… ну, они говорят, что убийца – не тот парень из лавки мясника, но мне он всё равно никогда не нравился. Ну и мы поднялись наверх, и там он был с…
Ирландка замолчала, потом добавила:
– После ухода доктора он заперся с тобой. Кричал через дверь на хозяина, когда тот пытался отослать тебя. Как думаешь, ты ещё будешь видеться с ним после того, как уедешь?
Бремя заключённой сделки душило Элеонору.
– Нет, не думаю.
Ифе обернулась через плечо:
– Что ж… раз уж я поеду с тобой, я ведь могу при случае вернуться и навестить Дейзи. И если ты захочешь ему написать, я могла бы передать письма.
Элеонора сжала руки Ифе. Надежда билась внутри, словно птица в клетке:
– Правда? Ты передашь?
Ифе улыбнулась:
– Ну конечно! Ты прочитала мне вслух столько писем, так чего мне стоит доставить несколько твоих.
Когда к Элеоноре вернулись силы, она постаралась держаться жизнерадостно. В саквояже у неё лежало письменное соглашение с мистером Пембруком, и вскоре она оставит позади особняк. Ифе поедет с ней и, главное, поможет сохранить общение с Чарльзом! А последнее желание девушки показало, что желания всё же можно контролировать. Да, черноглазой женщине придётся отнять чью-то жизнь, но, по крайней мере, Элеонора сможет удержать её от того, чтобы сеять уничтожение.
Нет, девушка была не настолько глупа, чтобы думать, что теперь она в безопасности.
Сейчас черноглазая пряталась в тенях комнаты. Сначала Элеоноре казалось, что в комнате пусто, но чехол от пыли принял форму юбок незнакомки, а ножки умывальника – складок её платья. Заметив, что Элеонора смотрит, черноглазая подмигнула.
– Итак, – пробормотал мистер Пембрук, – ты покончила с этим.
Он стоял в дверях, тяжело привалившись к косяку, в наполовину расстёгнутом сюртуке и жилете, воняя бренди. Элеонора бросила взгляд на черноглазую незнакомку, всё так же ожидавшую в тенях, и улыбка той стала шире. Мистер Пембрук проковылял в комнату, так и не заметив черноглазую.
– Как видите, – ответила девушка.
Мистер Пембрук порылся в кармане сюртука и швырнул ей пачку бумаг – документы на дом и первую часть пособия. Просматривая эти бумаги, Элеонора почувствовала, как внутри укололо болью. Ради такой мелочи она отдала так много.
Хозяин плюхнулся у изножья её кровати:
– Ты не жалеешь об этом?
– А вы?
Он взглянул на Чарльза, всё ещё спавшего в кресле. Даже во сне под глазами залегли глубокие тени. Элеонора поёжилась. Только взглянув на Чарльза, тонущего под весом своей вины и скорби, она подумала, что лучше бы никогда не соглашалась на сделку мистера Пембрука.
– Это вы назначили условия сделки, – проговорила она. – А я бы родила ребёнка.
Хозяин бросил на неё обжигающий взгляд:
– И навсегда связала бы себя с моим сыном. Я сделал то, что лучше для него, и однажды он поблагодарит меня за это.
Черноглазая женщина всё так же стояла в углу комнаты, улыбаясь. Мистер Пембрук прошёл прямо мимо неё. Уже несколько месяцев назад Элеонора поняла, что незнакомка выбрала форму, следуя воображению девушки. Неужели только в воображении она и существовала? И когда Элеонора взяла её за руку, почувствовала ли она в самом деле, как её ладонь сжимают холодные пальцы, или только вообразила то, что должна была ощутить? Была ли эта женщина на самом деле?
Элеонора собрала бумаги и разложила их по порядку, собирая мысли в порядок. Конечно же черноглазая существовала. Желания ведь сбывались: и как ещё они бы сбывались, если б их не выполняла незнакомка? Просто она предпочитала являться одной лишь Элеоноре. Ещё одна уловка, призванная вселить сомнения.
– Вы расскажете ему?
Мистер Пембрук не ответил. Оба снова посмотрели на Чарльза. Морщины на лице молодого мужчины казались глубже в меркнущем свете свечи.
– Не говори ему об этом ни слова, – тихо сказал он. – Если он узнает, это убьёт его.
– Не скажу, – согласилась Элеонора. – Вы разобьёте ему сердце.
Черноглазая медленно растворилась в тенях. Последней исчезла её усмешка.
