Тьма века сего полностью

«Ты останешься сам с собой наедине, сам будешь принимать решения, отчитываться будешь — перед собою самим, сам себя будешь порицать или одобрять, сам будешь решать, что и насколько допустимо, и проживать все это — тоже будешь сам»…

Как же его сейчас не хватает, этого настырного душеведа Бруно… Как никогда не хватает того, кто, как раньше, скажет, подтвердит, что выбранный путь — верный, что принятые решения — не ошибка…

Confundantur qui iniqua gerunt frustra vias tuas Domine ostende mihi semitas tuas doce me, deduc me in veritate tua et doce me quia tu Deus salvator meus te expectavi tota die[148]…

«Тебе придется, наконец, остаться один на один с Тем, Чьим именем ты, вообще говоря, служишь. Я не могу и дальше верить за тебя»…

Курт опустил взгляд на четки, висящие на запястье, сжал маленький крестик в ладони и снова перевел взгляд на знакомое чужое лицо. Снова чужое. Снова — не человеческое…

Верить. Верить… вот в это?..

Мартин оттолкнул от себя руку Грегора, шумно и надрывно вдохнув, и лишь слепой мог не заметить, каких усилий ему стоило это сделать и какое умиротворение, почти блаженство сейчас на этом лице… И как безуспешно он пытается это скрыть.

— Уф-ф, — чуть слышно выдохнул Грегор в полной тишине. — Ничего себе… Вот это, я вам скажу, эксперимент. Я буквально чувствовал, как у меня в разуме копошится…

Его взгляд столкнулся со взглядом Курта, и он сконфуженно осекся, оставшись сидеть, где сидел, зажав прокушенную руку ладонью. Мартин снова глубоко вдохнул — на сей раз медленно и почти спокойно, однако тщательно и тщетно скрываемое выражение блаженства в глазах с блеском циркона осталось.

— Остановился вовремя, — констатировал фон Вегерхоф, и Курт почти не сомневался, что сказано это было не для того, чтобы ободрить птенца, а чтобы успокоить его, и был несказанно рад тому, что не может видеть своего лица. — Все хорошо.

— Слишком хорошо, — тихо отозвался Мартин, и стриг кивнул:

— Да. С этим тоже придется привыкать жить. А главное — привыкать жить без этого.

На обратный путь ушло еще два часа. Фон Вегерхоф шагал все медленней и тяжелей, однажды он споткнулся, едва не упав, и незадолго до выхода к лагерю, явно смущаясь и удивляясь себе самому, попросил остановки. И без того худосочный стриг и впрямь будто высох, как-то смялся, точно внезапно состарившись на дюжину лет разом, голос сел и срывался при попытке говорить чуть громче обычного.

Мимо лагеря их маленький отряд сильно промахнулся, выйдя на открытое пространство у самой дороги к Грайерцу. Обиталища паломников виднелись далеко в стороне, окруженные солдатами фон Нойбауэра, и Курт увидел, как один из них, помедлив на месте, бегом бросился куда-то.

— Похоже, здесь все в порядке, — вяло улыбнулся стриг и, прокашлявшись, договорил: — Хоть где-то.

— И мы этому очень рады, — с чувством отозвался Харт, остановившись и придержав сына за локоть. — Как я понимаю, дальше вы обойдетесь без нашей помощи и…

— Из города не уезжать, — оборвал Курт, и тот нахмурился:

— Арестуете?

— Зачем же. Просто хотелось бы кое-что обсудить на свежую голову, задать еще пару вопросов…

— …завербовать?

— Обсудить, — повторил Курт с нажимом. — К слову, Грегор, если мысль связать судьбу с Конгрегацией после всего пережитого еще осталась…

— Я согласен! — выпалил тот, не дав договорить, и бауэр нахмурился:

— Грегор!

— Что? Майстеру Гессе ты, стало быть, внушал, что отпустить сына в стриги это приемлемо, а отпустить меня в инквизиторы — уже нет?

— В инквизиторы я тебе не обещаю, — возразил Курт, когда Харт осекся, смолкнув. — Но нескучную жизнь гарантировать могу.

— Да все равно, хоть в курьеры! Пап…

— Удержать я тебя не сумею все равно, — недовольно отозвался тот, глядя, как от лагеря к ним спешит фон Нойбауэр. — Посему просто попрошу не вляпываться в неприятности. А вы, майстер Гессе, приходите поговорить завтра, дайте перевести дух. Обещаю, что не исчезну тайком под покровом ночи. Я вполне отдаю себе отчет, что теперь вы всю землю взроете, но нас — найдете, посему в моих интересах обсудить условия капитуляции.

— Я не намерен натравливать отряд зондеров на вашу деревеньку, — как можно благодушней возразил Курт. — Мы все же понимаем, что люди, которых принудили к сотрудничеству силой, это так себе идея. Но нам определенно найдется о чем поговорить… Ну и тебе ведь все еще интересно, что написано в том свитке?

— А ниже пояса бить — подло, — натянуто улыбнулся Харт и, бросив взгляд на приближающуюся фигуру рыцаря, кивнул: — Если вы не хотите возвратить Грегора обратно в лагерь под арест вместе с прочими, мы оба будем в трактире, где я остановился.

— Обращайтесь, если что, — добавил несостоявшийся философ, выразительно помахав рукой.