Хозяев Мидра они сторонились, стараясь как можно реже соприкасаться с пугающе могущественными существами, в которых, кажется, не видели людей, подобных себе. При встрече с ними Таргиз не раз замечал плохо скрытый страх, хотя ни у кого из его собратьев и в мыслях никогда не было причинять им вред. Как он знал, были среди Хранителей и Демиургов те, кто втайне завидовал жизни Свободных. Он не мог понять этого. Ему она казалась сродни существованию пингвинов, обитавших на крайнем юге Мидра, на ледяных полях Океана Ночи. Они ныряли и плавали в поисках рыбы – но ее не было в тех холодных темных водах, да и не нужна была им еда. Они устраивали брачные танцы под луной и спаривались, но не могли отложить яиц…
Бессмертные – в тех краях континуум был особенно стабилен – бродили они среди ледяных торосов, бессмысленно галдя в тишине вечной полярной ночи в течение тысяч и тысяч лет и, наверное, давно бы сошли с ума от подобного существования, будь у них хоть капля его.
Наконец аэр достиг цели: прямо под ним возникли зеркальные пирамиды и черные раструбы хранилища Сомы. Одного из многих, что разбросаны по всему Мидру. Заходя на посадку, Таргиз в очередной раз не преминул удивиться величине сооружений. А ведь это только малая часть комплекса – неизмеримо больший объем занимают упрятанные в глубину сооружения. Только один раз до сего дня Таргиз бывал в энергохранилище – в святая святых Мидра старались не пускать без крайней нужды никого, кто не входил бы в число немногих избранных, обслуживающих его. Однако он на всю жизнь запомнил вереницы рубиново красных огней, пробегающих по граням гигантских машин, чья сложность была не очень понятна самим создателям; громадные вырубленные в материковой скале еще в незапамятные времена залы, в центре которых излучали слабый свет призрачные сферы-сгустки Сомы, удерживаемые полями чудовищной мощности. До сих пор помнил он то почти физическое ощущение колоссальных сил, дремлющих здесь, и неожиданный испуг, охвативший его при виде фейерверка разноцветного пламени, ударившего из ближайшего к нему шара, когда высвобожденная Сома подавалась наверх, для каких-то нужд Мидра. Сейчас, однако, целью его был не само хранилище. По воле Высших ему покажут то, о чем он пока только слышал. А это значит, что его длящееся уже очень долго ученичество, приближается к концу.
У каменного куба высотой примерно в два человеческих роста его встретил длиннобородый человек в парадном одеянии Демиурга, уже почти вышедшем из употребления. Они обменялись приветственными фразами, и бородач жестом пригласил его за собой. Невидимая до того на гладко полированной стене куба дверь бесшумно распахнулась.
Вслед за сопровождающим он прошел в небольшую квадратную комнату с блестящим, гладко отполированным полом. В его центре стояла прямоугольная колонка по пояс человеку с узкой щелью на скосе верхней грани. Таргиз знал, что сейчас из невидимых в сумраке отверстий на него смотрят кристаллические головки боевых лазеров, но не испытывал и тени страха. Только мелькнула мысль о нелепости этих архаичных мер предосторожности.
Его спутник, меж тем вставил в щель колонки радужно переливающуюся пластинку. Пол под их ногами дрогнул и плавно пошел вниз.
…Подъемная платформа стремительно проваливалась, скользя по овальной формы шахте. Внизу их ждала маленькая самоходная тележка, на которой двоим можно было разместиться только стоя.
Они проехали мимо огромных пультов, с высвеченными на них рядами быстро меняющихся знаков, регистрирующих значение основных констант пространства-времени. Здесь, в непосредственной близости от столь огромных масс Сомы, необходимо было очень внимательно следить за состоянием континуума – сюрпризы Мидра проявлялись тут с особенной силой.
Назад убегали уходящие вверх ярусы многоуровневых коллекторов, пирамиды и кубические призмы серого и сине-зеленого цветов, чьи вершины терялись во тьме, тускло отливающие золотом гигантские диски энергопередающих порталов, антрацитово поблескивающие колонны, запирающие диафрагмы приемных шахт… Кристаллы генераторов стабилизирующих полей издавали равномерное гудение.
Кар подъехал к серебряным воротам. Створки их бесшумно разъехались.
– Дальше мы пойдем пешком, – сообщил провожатый.
Пройдя коротким коридором, они вошли в длинный низкий зал.
– Сейчас ты увидишь то, что должен увидеть, ибо таков обычай и воля Высших, – сурово и торжественно прозвучал голос приведшего его сюда.
Взору Таргиза предстал уходящий в полумрак ряд прозрачных саркофагов, внутри которых неподвижно лежали нагие человеческие тела.
Но это не были мертвецы. Таргиз находился сейчас в тюрьме – единственной на планете, в которой отбывали свой срок те, кто чем-то провинился перед Мидром.
– Они… видят нас? – почему-то шепотом спросил Таргиз.
– Не все, – последовал ответ. Зрение – слишком большая ценность, и не всякий достоин его сохранить. Но рассудок и память сохраняют все. Ведь сошедший с ума – это тоже своего рода беглец. А никому из них бежать позволено быть не может.
