– Хорошая жизнь, хорошая, Ганс, – Матильда встала, прошлась по землянке взад вперед. – Такой теперь, наверное, и нет нигде. Скажу тебе – у нас за побег вешают, так вот за все время, пока я тут, ни разу никого не вздернули. Понимаешь? Никто не пытался дать тягу. Это к нам бегут, приходят отовсюду.
Здесь ты всегда поешь досыта, оденут-обуют. Жалование платят – император монету свою чеканить начал. Двух жен иметь можно, – она усмехнулась, – жаль двух мужей нельзя… Вот хоть меня возьми – ну кто я такая была? – продолжила она. – Девка продажная, подстилка. Если что у мамаши Ханны бы открылось – меня бы вздернули, а она бы откупилась, все бы на меня, да на других таких как я свалила. Даже почти все, что я добывала, – отнимала, из милости у нее жила.
– А сейчас у меня самой две дюжина в подчинении – попробуй кто из них мне поперек стать, может и палок отведать.
– А как тебе вера здешняя?
– Я так и знала, что ты про это спросишь, – ухмыльнулась девчонка. Не сомневайся, Ирод все правильно говорит! Ты вот подумай – где был христианский бог, когда Дева папу и всех крестоносцев резала, как баранов? Да и раньше. Ты не смотри, я не дура, хоть и читать не умею, мне один студент из Гейдельберга, какой-то родич Ханны, еще до того все объяснил про Бога и про Дьявола, я все еще тогда поняла, что попы сами ничего не знают, а нас учат…
– Студент, говоришь? И где ж он тебе все объяснил, на сеновале что ли? – неуклюже пошутил силезец, старясь скрыть разочарование. Мелькнувшая было надежда на ее помощь, уже давно улетучилась. Дело императора Ирода давно уже стало ее делом. Да и с чего ей помогать им?
– Не… – отмахнулась Матильда, – он в кровати это делать любил. – А это кто такой с тобой? – она словно впервые обратила внимание на Матвея. Ее загорелая ладонь провела по покрытой грязной щетиной щеке.
– Хорошенький мальчик, – в этом «мальчик», сказанном девчонкой, которой не было и восемнадцати, о мужчине старше ее года на три, сквозило явное презрение. – Будешь говорить, что племяш твой?
– Правда, Матильда, родич он мне, – бросил бывший разбойник. «По Адаму» – добавил он про себя.
– Ладно, родич – так родич… Он мечом махать умеет? – осведомилась девушка
– Да уж получше тебя, – с вымученной веселостью бросил Владислав.
– Ох, Гансик, не грубил бы ты! Вот поставят тебя под мою команду, побегаешь у меня!
И тем же тоном бросила в сторону Матвея:
– Давай, дружок, не притворяйся, я вижу, что ты не спишь.
Матвей открыл глаза, с видимым трудом повернул голову к ней, разлепил ссохшиеся губы.
– А зачем ты меч за спиной носишь? – спросил он вдруг на довольно неплохом немецком.
Брови Тильды приподнялись в легком удивлении.
– Это чтобы его такие вот как ты не украли. А хороший вояка, сразу про оружие спросил! – похвалила она.
Развить эту тему ей так и не удалось…
Глухие частые удары послышались снаружи. Кто-то отчаянно колотил изо всех сил в большой барабан. Через секунду, казалось, весь город взорвался гулом и грохотом. Неподалеку сразу несколько человек протяжно закричали. Матильда упруго вскочила. Сейчас любому стало бы ясно, зачем она носит оружие за спиной – ее ладонь стремительно скользнула за плечо, и сталь клинка сверкнула у нее в руке. Пригнув с места, как дикая кошка, она взлетела сразу на верхнюю ступеньку лестницы, рывком распахнула дверь и тут же, зашипев, отскочила. С тупым стуком в дверной косяк вонзилась стрела.
«Нападение! Кто-то треплет дьяволопоклонников, черт их дери! Не оставил нас Бог! Самое время…»
Он подскочил к Матвею, грубо потряс.
– Подымайся! Подымайся, если жить хочешь!
И – вот чудо – Матвей спрыгнул с ложа, и пусть шатаясь, но сделал несколько шагов к двери.
– Куда, – прошипела, поднимая клинок, Матильда, о которой Владислав забыл, но которая не забыла о них, и как-то разгадала намерения старого знакомого. – А ну живо назад! Сбежать? Не выйдет, дружочек!
Силезец не думал ни о чем в тот миг, преодолевая разделяющие их шаги. Руки его сработали раньше, чем разум. Одна рука поднырнула под подбородок девчонки, и резко рванула влево и вверх, а вторая с силой надавила на спину, чуть повыше лопаток.
Хитрый прием, которому его долго и безуспешно учил желтолицый и невысокий человек, невесть какими ветрами занесенный на палубу галеры родосских корсаров со своих почти сказочных островов на восходе, получился сейчас, спусти почти два десятка лет, на удивление хорошо, почти сам собой.
Он еще только-только понял, что случилось, а тело Матильды уже мешком сползало на ступеньки. Меч выпал из вмиг ослабевшей руки. Она плавно осела, а Владислав уже подхватил меч, чья рукоять еще хранила тепло ее ладони.
Он выскочил на верхнюю ступеньку лестницы, распахнул дверь, инстинктивно пригибаясь. Стрела с треском вонзилась в неструганные доски.
«Они бьют на свет!»– догадался Владислав. Мысль эту он додумывал, сбрасывая ударом ноги стоявший на очаге горшок. Бурлящая похлебка залила огонь, и землянка вмиг погрузилась во тьму.
