Она могла бы ездить одна, на своем автомобиле, но на легковой «корсе» далеко в лес не углубишься, да и с попутчиком спокойнее, особенно если это сильный человек, «настоящий мужик», каким всегда казался Яс, в отличие от Романа, типичного «ботаника», не только не разделявшего ее увлечений, но и ведшего какую‑то собственную жизнь, доступ в которую ей был запрещен. Она вообще не понимала, почему они с Романом до сих пор не разбежались. Живут рядом по привычке. Гражданский брак. Бракованный брак… Он, кажется, чувствует неладное, но молчит. Она тоже молчит — из принципа. Ждет, когда он сам первым обмолвится. Ведь должен он хоть что‑то сделать, чтобы не быть тряпкой в ее глазах…
Минуло полчаса. Машина замедлила ход. За поворотом свернули на гравийку. Хорошо отсыпанная дорога — по ней можно было ехать достаточно быстро, чем Яс не замедлил воспользоваться. Машину немного раскачивало, и Леру снова начало клонить в сон… В какой‑то тяжелый, слишком глубокий…
Она вдруг снова увидела себя перед дверью кафе.
Вот она вошла в зал. Заметила их стол. Ту странную женщину.
Она медленно подошла к стулу, на котором висит ее сумка, глядя как женщина доедает отварной картофель, прямо пальцами, отчего‑то черными, словно побывавшими в саже. Ее спина прижимает лямку к стулу.
— Простите… — Лера взялась за сумку.
Бродяжка повернулась к Лере, уставив на нее дикие выпученные глаза. Заулыбалась, показывая гнилые зубы. Плечом еще сильнее прижала лямку к спинке стула. Она была немного не в себе и, видимо, даже не поняла, чего от нее хотят.
— Извините, вы не могли бы… — пробормотала Лера, и осторожно потянула сумку на себя.
Черные пальцы внезапно схватили ее запястье. У Леры от ужаса подогнулись колени, когда женщина с силой притянула ее к себе.
— Аалгутуй. Моя дорога, — произнесла та, шевеля сухими тонкими губами. — Что взамен?
— Отпустите, — Вера дернулась, но измазанные в картофеле пальцы держали крепко. — Пожалуйста, мне больно…
Она повернулась, желая призвать кого‑нибудь на помощь, но никто вокруг не смотрел в их сторону, в то время как она не могла даже вскрикнуть.
— Аалгутуй… Аалгутуй… Аалгутуй… Аалгутуй… — отчаянно, как заведенная, бормотала бродяжка. Темные круги вокруг ее глаз казались совершенно черными, выпученные глаза болтались в пустоте черепа. Да и все пространство между головой и капюшоном казалось пустым и ледяным, где висела одна голова, как будто не составлявшая единого целого со всем остальным телом.
Черные руки потянулись к лицу Леры, а та не в силах была пошевелиться. Она ощутила что‑то мягкое и липкое на губах, вдруг подумала, что это недоеденный картофель, который таким изуверским способом пытается скормить ей безумная бродяжка, обладающая каким‑то гипнотическим даром, но опустив глаза, увидела, что чужие пальцы почти целиком проползли ей в рот и продолжают двигаться дальше, подбираясь к корню языка. Лера почувствовала, как тяжелый комок подпрыгнул изнутри к горлу…
Очнувшись, она заметила, что машина стоит неподвижно, и Яса за рулем нет, а сама она полулежа склонилась над сиденьем, чувствуя, как по подбородку стекает что‑то липкое и остро пахнущее. Руки и шея тоже выпачканы в этой вязкой мерзкой жиже.
«Господи, меня вырвало во сне! Как угораздило?..» — она потянулась за сумкой, быстро достала упаковку салфеток и принялась вытирать не только себя, но и одежду, и сиденье, бросая использованные салфетки на пол, одну за другой.
Немного приведя себя в порядок, она выпрямилась и поискала Яса. Увидела его рядом с машиной. Он стоял у края дороги, нервно куря. Наконец, вернулся к машине.
— Здесь не съедешь, — пробурчал он.
— Извини, я, кажется, испортила тебе сиденье, — сказала Лера.
Он повернулся и посмотрел на обивку.
— Ничего страшного, — так же еле слышно, себе под нос, проворчал он.
Как никогда ранее, Лера ощутила исходящее от него напряжение. Все он врет — на самом деле ему страшно жалко обивку, и вообще, он ненавидит себя за то, что связался когда‑то с девицей, уже не первый раз позволяющей себе открыто намекать на то, что не прочь изменить свой статус.
— Я хочу в город, — сказала она.
Он молча завел машину и тронулся с места, набирая ход. Лера подумала, что он ищет более удобное место для разворота, но Яс и не собирался останавливаться.
— Ты слышишь?! — повысила она голос. — Развернись!
— Ведь я тебя просил! — так же громко произнес он. — Давай без намеков! Я сто раз говорил тебе, что не разведусь!
Он обернулся и снова посмотрел назад, но не на нее, а на злополучное мокрое пятно на испачканном сидении.
— Хотя бы тогда на дорогу смотри! — зло прикрикнула на него Лера.
Яс продолжал гнать джип, что‑то бурча под нос и качая головой.
