— У меня есть способ борьбы с болью, — ответил китаец и попросил подать его ларец, из которого извлек небольшой сосуд с тонкими серебряными иглами. Он установил семь игл в некоторых точках тела и махнул рукой. Пока Сергей обрабатывал раны мягких тканей передней брюшной стенки и грудной клетки, Артемий начал сопоставлять отломки кости. Добившись хорошей репозиции, Артемий зафиксировал ногу с помощью «лубка». У китайца во время этой операции ни один мускул на лице не дрогнул. И Матвеев, и Артемий были удивлены мужественности их пациента и эффективности восточной медицины. Прооперированный Шень Чен остался в палатах при школе под бдительным присмотром и тщательным уходом лекарей и их учеников. Китаец не терял времени даром, а занимался изучением древнерусского языка.
Через месяц он уже смог вставать на ногу. Еще через два китаец, пусть и с трудом, но заговорил по-русски. Чен, как коротко его теперь называли русичи, проявил большой интерес к проходившим в школе занятиям, одновременно разрабатывая заживающую ногу. Его очень занимала непривычная для него византийско-русская медицина, и он тоже узнавал для себя много нового. Один раз, когда на занятии у Тихомира разбирали лекарственные травы, в изобилии разложенные на столе, один из учеников внезапно начал надсадно кашлять. Он все кашлял и кашлял, и никак не мог даже сделать вдох. Налицо были все признаки приступа бронхиальной астмы — заболевания в то время редкого и потому неизлечимого. Тихомир вывел своего ученика на свежий воздух, но больше ничем не мог помочь бедняге. Тогда Чен достал одну из своих игл, которые всегда были при нем, и установил ее в необходимую точку. Спустя несколько секунд кашель прекратился, и ученик, вытаращив глаза, жадно задышал.
— Как ты это сделал? — поинтересовался Тихомир.
— Осень просто, — ответил Чен. — Я успокоил меридиан легких.
В другой раз Чен оказался рядом с отцом Иоилем, у которого вдруг случился приступ стенокардии. На беду старца, все остальные лекари в этот момент были заняты, а ученики еще не знали, что делать, когда старый монах схватился за область сердца.
— Ох, как печет! Как адским пламенем охватило и сердце, и лопатку… Видать, пришел мой час встретиться с Господом, — простонал отец Иоиль и присел на лавку. Ученики растерянно смотрели на него.
— Доверься мне, батюська, и ничего не бойся, — сказал Чен и на глазах у изумленной публики впился зубами в левый мизинец старика.
— Ааай, что ты творишь, окаянный? — завопил монах. Китаец поднял указательный палец вверх, как бы прося немного подождать. Старик слегка успокоился и через какое-то время почувствовал, что боль отступает от него.
— Уф, а я уже думал, что отмучался на этой земле. Спасибо тебе, Чен. Не зря тебя Господь в нашу обитель привел.
Китаец учтиво поклонился отцу Иоилю.
— Ну что, на чем мы остановились? — продолжил занятие монах, как ни в чем не бывало.
Когда об этих случаях узнал Георгий, то призвал китайца к себе.
— Премного благодарен тебе за спасение жизней наших людей, — сказал он. — Откуда у тебя такие способности и что ты еще умеешь?
— Китайская медицина насчитывает несколько тысяч лет. Мы умеем лечить не только иголками, но еще и надавливанием на разные точки тела, прижиганием, использованием различных даров природы. Я знаю ее лишь немного. Кроме того, что я уже показал, я еще могу лечить отдаленные последствия ран — возвращать подвижность конечностям, бороться со страхами, уменьшать боль при прострелах в спине.
— Полезные качества! Оставайся у нас в Тмутаракани, много добра здешнему люду принесешь. А я похлопочу перед князем, чтобы тебя жалованьем обеспечили. Будешь постигать тайны нашей медицины, а мы у тебя восточной мудрости будем учиться.
Шень Чен недолго сопротивлялся, и вскоре пополнил ряды тмутараканской медицины. Когда из Константинополя вернулся его караван, направляясь в обратный путь в империю Сун, китаец уже прижился в лекарской школе и возвращаться домой отказался.
Однако, вскоре информация о китайце (и особенно о том, что тот за свою работу не берет плату, а значит, и не пополняет школьную казну) дошла до епископа. Ох и взбесился же владыка Лаврентий! Вызвал он к себе грека Георгия и долго ему свое негодование высказывал.
— Не вижу ничего плохого в том, что Чен помощь людям оказывает, — отвечал наставник.
— Так он же язычник! Идолопоклонник! Мало того, он еще и брезгует благодарностью исцеленных им людей! Гнушается христиан!
— То, что он язычник, не велика беда — он же не в храме преподает и лечит, а в отдельной школе — спокойно отвечал Георгий, — А что денег не берет — то его личное дело. Говорит, ему, как буддисту, не нужны земные блага.
