«Неужели у них на вооружении есть роботы?» — подумал Матвеев. — «Глазам своим не верю». Вокруг его палатки медицинской помощи проносились всадники с обезумевшими взглядами, пробегали ошалевшие пехотинцы. Сергей второй раз присутствовал при разгроме армии, но снова попадать в плен ему не хотелось. Поэтому он не стал долго отказываться, когда к палатке подъехал Мстислав и предложил «уносить ноги отсюда, как можно поскорее». Парень прыгнул в седло и понесся в обратный путь.
Трезво оценив сложившуюся обстановку, оставшийся в живых гарнизон крепости сдался на милость победителя. Тархан Беньямин был милостив — казнили только каждого десятого аланского воина. Остальных, и в том числе царского гвардейца Алана Мамаева, взяли в плен — каганату нужны сильные крепкие воины. Еще до казни Беньямин поднялся на самую высокую башню городка и с нее смотрел на отступающее союзное войско. За его спиной развевалось знамя кагана Исхака, его повелителя. Человека, которому была обязана вся Хазария своим нынешним возрождением.
Чтобы дойти до цели — нужно идти
Хазарский каган Исхак бен Завулон прожил удивительную жизнь. Она была полна головокружительных взлетов и безумных падений и, в конце концов, привела его на трон воссозданной им заново Новой Хазарии. Кто знает, если бы он родился на две сотни лет раньше — во времена могущества Хазарского каганата — или на тысячу лет позже — во времена технологического прогресса, каких высот он бы смог достичь, проделав путь гораздо короче пройденного им тогда, не растеряв при этом энергии и жизненных сил. Но такова была его судьба.
Его долгий жизненный путь начался далеко от места обитания его предков. Будущий каган Исхак родился в государстве Фатимидов, на территории современного Египта, в столице халифата, не так давно основанной аль-Кахире, именуемой в наше время Каиром. Городе, где величественные мечети из белого и розового мрамора и высокие минареты соседствовали с гробницами древних фараонов и таинственными пирамидами.
Дед Исхака, Иона бен Маттах, один из племянников последнего хазарского кагана Йосифа, после разрушения Хазарии князем Святославом в результате долгих скитаний обрел новое пристанище в Фатимидском Египте, завоеванном войсками халифа Аль-Муизза незадолго до этого. Получив прекрасное образование в хазарском Итиле и обладая недюжинным умом, молодой Иона быстро достиг небывалых высот при дворе халифа, славившегося своей веротерпимостью, что было очень важно для хазарского иудея. Спустя несколько лет после эмиграции в Египет он смог стать одним из советников халифа. Благодаря его мудрым советам Аль-Муизз в считанные годы восстановил сельское хозяйство разоренной войной страны и получил богатейшую державу с лояльным населением. Просвещенный халиф высоко оценил услуги своего советника — Иона снова, как и в годы своей юности, начал купаться в роскоши. Однако, это понравилось далеко не многим. Когда халиф отправил Иону благоустраивать оазисы в пустыне, чтобы спасти их от постепенного поглощения песками, хазарский советник там и встретил свою смерть. По доложенной халифу официальной версии, по несчастливому стечению обстоятельств Иона вдали от оазиса попал в песчаную бурю и не успел спрятаться. Это было очень странно и непохоже на предусмотрительного хазарина. Но долго ходил упорный слух, что хитрый главный визирь таким образом устранил опасного конкурента. И хотя Иона никогда раньше не метил на место главного визиря, но это было только дело времени… А времени у стареющего визиря оставалось все меньше и властью он не хотел делиться ни с кем.
Его сын Завулон не обладал научными способностями отца, но нашел себя в военном деле. Сам по себе он был хорошим воином, но помимо этого была в нем и харизма, необходимая военачальнику. Полководческий талант Завулона позволил ему присоединить к халифату Сирию и Палестину. Новый халиф Аль-Хаким назначил удачливого полководца губернатором присоединенных провинций. Завулон не жалел денег на образование своего сына Исхака, родившегося на рубеже двух тысячелетий, и нанял ему наставника, лишь только мальчик научился ходить и говорить. Шаг за шагом ученый перс обучал Исхака вначале «арифметике пальцев», в которой счет шел в пределах десяти, затем — «арифметике воздуха», когда все математические действия выполнялись в уме и, наконец, — «арифметике пыли», при которой числа записывались на счетной доске, покрытой песком. Когда мальчик достиг совершеннолетия, отец устроил его в каирское медресе аль-Азхар, средневековый прообраз университета. На тот момент там преподавали лучшие ученые арабского Востока.
