Это – книга, написанная "в стол" в 1984-85 гг. без надежд на скорое издание. Книга – о Театре на Таганке и о времени, не столь уж далёком, с его приметами и привязанностями, верой и безверием.Это – книга любви к тем, кому она посвящена, и книга грусти, причины для которой "очень даже есть", как пел Владимир Высоцкий.Автор книги – журналист, поэт и, по его словам, человек, "отравленный" Таганкой.
Владимир Станцо
Аннотация
Это – книга, написанная "в стол" в 1984-85 гг. без надежд на скорое издание. Книга – о Театре на Таганке и о времени, не столь уж далёком, с его приметами и привязанностями, верой и безверием.
Это – книга любви к тем, кому она посвящена, и книга грусти, причины для которой "очень даже есть", как пел Владимир Высоцкий.
Автор книги – журналист, поэт и, по его словам, человек, "отравленный" Таганкой.
В.Станцо, 1996 г.
ГКЦМ В.С.Высоцкого, 1996 г.
Обложка августовского (1978 г.) номера "X и Ж" с одной из крайне немногих прижизненных публикаций В.Высоцкого.
Истории предшествуют истории, если хотите, историйки.
15 сентября 1984 г. минут за сорок до начала спектакля мы с другом пришли в таганское закулисье. Пришли с охапкой осенних цветов. Заранее, задолго до спектакля, рассовали их по артистическим – чтобы настроение получше было, чтобы игралось и моглось. Оживлённый – после отпуска ясная голова – я шепнул нескольким близким людям, что во время отпуска начал писать книжку о них, о театре, и что теперь, наверное, периодически буду приставать ко всем и каждому, добирая документальные материалы.
Большинство тех, с кем разговаривал, отнеслось к моей затее одобрительно – обещали помочь, если понадобится. Лишь Галина Николаевна Власова – зав. труппой, одна из старейших актрис театра, сказала жёстко:
– Я об этом театре разговаривать ни с кем не буду. Я поставила на нём крест.
Таганка второго двадцатилетия, вероятно, станет хорошим театром. Но это будет другой театр. Мои же фрагментарные заметки – о первом её двадцатилетии. Я имел возможность бывать на репетициях и спектаклях, заходить в театр просто так на протяжении двенадцати последних лет, а как зритель – присутствовал, можно сказать, при его рождении – ещё в 1964-1965 гг. Что-то видел со стороны, а что-то и изнутри. Это был МОЙ театр – мой "рацио" и ещё более мой "эмоцио".
Говорят, в 45 лет писать мемуары рано, но это не мемуары. Это, если хотите, запоздалое объяснение в любви и одновременно попытка перевести на бумагу часть того, что говорилось на языке театра. Говорилось лично мне, хотя чаще всего отнюдь не один на один. Мой театр общался со зрителем по-особенному. Вроде, и горласт был, и задирист, публицистичен, "социален и сексуален", а вот умели, черти, создать иллюзию, что играют только для тебя, говорят лишь с тобой, причём говорят о том, что тебе, лично тебе, важно…
Наверняка эти записки будут – должны быть! – не единственной записью таганского бытия тех лет. В мой театр были вхожи, с ним дружили многие талантливые и серьёзные литераторы: Андрей Вознесенский и Белла Ахмадулина, Фёдор Абрамов и Борис Васильев, Василий Аксёнов и Евгений Евтушенко, Борис Можаев и Наталья Крымова… Но – "иных уж нет, а те далече". Остальные, кроме Можаева, может быть, слишком профессионалы, чтобы тратить время и нервы на записки, которые вряд ли будут когда-либо изданы. А когда изменится внутриполитическая ситуация, когда о Театре на Таганке – детище оттепели, ставшем явлением отечественной культуры – можно будет рассказывать с печатных страниц, то и тогда, наверное, большим нашим литераторам помешают написать о нём подробно либо сверхзанятость, либо нездоровье, либо провалы в памяти. Потому что не скоро всё это будет.
И потом, каждый смотрит со своей колокольни. Пусть моя не самая высокая, но она – моя.
Правда, есть ещё надежда на людей непосредственно из театра. Вениамин Смехов публиковал иногда очень неплохие статьи про таганское житьё-бытьё. У Валерия Золотухина две повести вышли. Должны и у него найтись слова за мой, а для него в ещё большей степени свой Театр. Изольда Фролова – маленькая травести – записывала любимовские репетиции. И она, Изольда, по-моему, умница: не заленится – сумеет написать, и написать по-своему…