Ребячий театр районного Дворца пионеров под руководством Вячеслава Спесивцева перерос в Молодёжный театр-студию на Красной Пресне. В театр с основной труппой, участники которой стали за редким исключением студентами театральных вузов, и тремя ребячьими студиями (по возрастам), ставившими свои спектакли. Я видел на какой-то школьной сцене вполне приличный спектакль средней их студии "Над пропастью во ржи" но Дж.Сэлинджеру. Но лучшие - и наиболее таганские по духу спектакли выпускала основная труппа. Явлениями театральной жизни стали такие их работы, как "Я пришел дать вам волю" В. Шукшина, "Прощание с Матёрой" В. Распутина, "И дольше века длится день" Ч. Айтматова и особенно "Сто лет одиночества" Р. Маркеса. Видите, как и Таганка, театр В.Спесивцева брался за самые яркие, самые театральные, проблемные и очень трудные в сценическом воплощении произведения современной прозы.
Отголоски "Живого" явственны в "Прощании с Матёрой", сделанном как спектакль-застолье. В узеньком зале поперёк него был сооружен большущий стол. По одну его сторону - пять или семь рядов зрителей (те, кому достались билеты в первом ряду, сидят прямо за столом), но другую - лавки для героев повести. На столе, напоминающем стол "выпускного вечера", 10-летнсго юбилея Таганки, меж закуси и бутылок стоят деревенские игрушечные домики... Их в конце спектакля сожгут, сожгут тут же, на столе. Одни из поджогщиков тяпнет стакан и закусит луковкой, снятой с торчащей сбоку церквушки. А девчонки, играющие распутинских старух, пеплом этих домов, углем с пепелища отечества вымажут себе лица и станут похожими на своих героинь...
Незабываемы подвесные струги раздольного шукшинского спектакля. Это была первая попытка режиссёра разверстать сцену по вертикали. Продолжением её стала сценическая конструкция "Ста лет одиночества ", исполненная в виде генеалогического древа рода Буэндиа. Она потребовала от исполнителей особой пластики и особой дисциплины. И предельной точности, так трудно достижимой при работе с молодыми исполнителями. "Сто лет одиночества" мне представляется лебединой песней Спесивцсва-режиссёра.
Сегодня, как и Таганки, этого театра уже нет, вернее, он есть, но другой. Хуже, бледнее многократно. Не только Спесивцев ушёл ("ушли" Спесивцева) - дух театра ушёл, потерялся так быстро. Даже в старых спектаклях, тех, что сделали молодёжному театру репутацию, имя, нет былого подъёма.
