Но тогда, при первом смотрении, эта сцена была единственной, вызвавшей во мне активный протест. Позже понял, что безжалостно ироничный Смехов нарочно одурачивал романтического героя, долбал его несбыточные надежды: "... настроишь агрегатов, /демократией заменишь / короля и холуя" - понимая, что холуи переживут всех королей, в том числе некоронованных. И отнюдь не перед приземлённостью персонажа Высоцкого он пасовал. "Чудо - жить" - прокламировал он вслед за автором, но сколькими же компромиссами и ещё Бог весть чем приходится расплачиваться за это чудо!
Романтика - романтика небесных колеров -
Нехитрая грамматика небитых школяров...
Но это уже другой автор.
В спектаклях семидесятых голов вслед за сценами из "Озы" у Высоцкого был небольшой сольный концерт. Эту часть спектакля я называл триптихом Высоцкого. Только-только отшутовав в роли "Ворона", он поднимался, пережидал аплодисмент, иногда делал известный свой успокаивающий жест: рука вперед, ладонь почти вертикальна, обращена в зал, несколько покачиваний...
И - по контрасту с "Вороном" - шла "Песня акына" (именно песня, Высоцкий исполнял её и в концертах):
Ни славы и ни коровы,
Ни шаткой короны земной,
Пошли мне, господь, второго,
Чтоб вытянул петь со мной.
Прошу не любви ворованной,
Не милости на денёк,
Пошли мне, господь, второго,
Чтоб не был так одинок...
За ней - опять по контрасту - речитативом подавалась интимно-нервная "Ода сплетникам" и напоследок - "Монолог актёра", который уже просто читался. Читался - через себя, через актёрское и поэтическое своё "я", и с такой неистовой силой:
Провала прошу, аварии,
но будьте ко мне добры,
и пусть со мною провалятся
все беды в тартарары!
Возможно, я ошибаюсь, по но мне этот "триптих" был лучшим из всего, что сыграл на сцене (да и в кино, в кино тем более) Народный артист Владимир Семенович Высоцкий. Словосочетание "народный артист" применительно к нему не мною первым придумано...
Высоцкий нёс в "Антимирах" многоликую социальную тему, а о том, что это был революционный, остросоциальный спектакль, говорить, наверное, излишне. Причём социальность эта строилась, в основном, на незарубежном материале.
В спектакле шестидесятых годов был фрагмент - стихотворение "Поют негры". Исполняли его четверо, Высоцкий в том числе. А ещё, если не ошибаюсь, Хмельницкий (или Соболев), Славина (!) и травести-Комарик! Под джазовую мелодию рассаживались они по росту на краю треугольника, довольно сильно раскачивались в такт музыке. Освещённые лишь сзади, они и впрямь выглядели черно.
Мы - негры,
мы поэты,
