Оказалось, что мы - не единственные, позволившие внести шутливую ноту в серьезно-чопорный ход юбилейного ученого толковища. Ещё до нас было предоставлено слово артисту Театра на Таганке Вениамину Смехову, который от имени театра зачитал "Приказ по армии искусств", в котором, в частности, предписывалось впредь всю хилую околотаганскую флору именовать исключительно флёрой (фото на с.34 внизу справа сделано в тот самый день).
Вечером в Доме ученых Дубны было юбилейное нечаепитие, на котором я читал свои стихи, посвященные Флёрову - "Строчку из Ларошфуко":
Нам в этой жизни можно всё:
Взлетать почти до звёзд,
Крутить фортуны колесо
И выпадать из гнёзд,
Встревать в любую круговерть,
Скакать во весь опор...
Но "ни на солнце, ни на смерть
Нельзя смотреть в упор".
А вы смотрели...
(Вспомните упоминавшийся в начале опыт Флёрова по определению критической массы плутония).
За банкетным столом Смехов сидел рядом. Он, держа тост, тоже что-то читал - кажется, из "Озы"... Потом, разговаривая о всякой всячине, бродили по волжской набережной, читали стихи. Смехов - исключительно Маяковского. Превосходно читал. По гостиничным номерам разошлись так поздно, что уже рано было, обменялись телефонами, договорились встретиться в Москве. Естественно, не встретились - текучка заела. Зато, когда спустя полгода столкнулись далеко от Москвы, в Алма-Ате, вроде даже обрадовались друг другу.
Дело было так. Что-то в тот год с отпуском не сложилось.
В итоге он пришелся на октябрь. Деваться некуда: взял командировку от журнала "В мире книг", в котором тогда довольно активно сотрудничал, в три столицы среднеазиатских республик по теме "Пути научной книги". Начал с Алма-Аты. Неподалеку от гостиницы - Дворец им. Ленина, и в нём -надо же, какое совпадение! - гастроли Московского театра на Таганке. Купил билет. А надо сказать, что с 1970 но 1973 год я в этот театр почти не ходил: слишком модны они стали, слишком много ухищрений надо было, чтобы попасть... А тут - "никаких проблем"! В тот вечер 1 октября (дата не по памяти - но сохранившемуся репертуарному буклету) давали "Доброго человека...". Была возможность прийти в зал заранее, тем более что объёмы дворца - могучего и модерного - внушали беспокойство: уже тогда Таганка для меня была театром личным, почти камерным.
Минут за сорок до спектакля пришёл во дворец, открыл одну из закрытых пока дверей в зрительный зал - широченный, как Кремлевский дворец съездов.
Играть "Доброго..." на этой сцене невозможно!
