– Поговорить с тобой? Ты сейчас серьезно? – этот же ледяной взгляд ничего мне не дал. – Я веду себя так, потому что не важно, поговорю ли я с тобой. Ты не слышишь ничего из того, что я говорю, только если это не то, что ты хочешь чтобы я сказала. Я просила тебя поговорить со мной. И ничего не получила.
Джейс одаривает меня кивком, тем самым, которым обычно одаривает, когда он так зол, что не может говорить. Издевательская улыбка приподнимает уголки его губ.
– Ты теряешь смысл, Обри. Ты смотришь на меня так, словно у меня должны быть для тебя ответы.
– А у тебя их нет?
– Нет, – парень трясет головой, почти раскаявшись. – Никогда не было.
– О чем это на самом деле?
Джейс просто пожимает плечами, словно это все, что он собирался позволить мне увидеть. Это лишь злит меня. Я пришла к тому, что если он снова пожмет плечами, я придушу его. Тогда у него будет повод жать плечами.
– Думаю, ты знаешь.
– Нет, не знаю.
Вы когда-нибудь ругались так часто по одной и той же причине, что ваши ответы кажутся запрограммированными, даже ваша злость? Словно с нажатием одной кнопки, что-то говорится и в этот же момент активирует злость, как последний аргумент?
– Когда мы стали такими? – мои слова были напряженными, прямо как наши отношения, до такой степени, где это уже не займет много времени и уже ничего не останется от тонкой нити, за которую я держалась.
– С тех пор, как ты позволила, – Джейс знал, что делал.
– Что?
– Ты слышала меня, – его взгляд был прикован к моим глазам.
– И что это значит?
Парень улыбнулся, но отвернулся, горький смешок выскочил из его аккуратно приоткрытых губ.
– Думаю, ты знаешь.
Я ненавидела звук его горького смешка. Я, черт возьми, ненавидела это, потому что он знал, как достать меня, всегда держа руку на контроле, даже когда он был так не прав.
– Почему бы тебе тогда не просветить меня... когда это произошло?
Джейс втянул живот, глубоко вдохнув, словно пытался немного успокоить себя. Его следующие слова несли столько гнева, что мне захотелось ударить его за то, что он говорит что-то настолько причиняющее боль.
– Примерно в тоже время, когда ты начала сомневаться в моих намерениях. В то время, когда ты стала вести себя, как твоя мать.
Я посмотрела на него, контролируя вдох и выдох, насколько могла. Мои слова были шепотом, мысли с первых рук, которые я никогда не намеревалась говорить.
– Ты мудак!
Я развернулась и отошла от него.
Джейс бросил стакан в стенку, и внезапно мы начали кричать, отстаивать свою точку зрения, перекладывая вину, потому что принять ее всегда нелегко.
– Я чертов мудак? Я? – его слова вырвались рычанием. – Все правильно, Обри. Виноват всегда я и никогда, черт побери, то, что ты вероятно сделала!
Мы не были этими людьми. Не были. Я не говорила таких вещей, а Джейс не реагировал таким образом. Любовь и огонь могут порой заставить вас делать достаточно глупые вещи.
Эти слова, эти простые слова, были его искрой. Словно он горел изнутри, черный дым сквозь разбитые окна и если бы я дотянулась и прикоснулась к этому пламени, огонь бы распространился. И если бы я прикоснулась, смогло бы это когда-нибудь предаться контролю?
Поэтому я не прикоснулась. Сегодня вечером, я, конечно же, не прикасалась.
И затем парень слегка успокоился, его дыхание по-прежнему тяжелое, но он больше не стал бить стекло.
– Ты думаешь о том, чтобы уйти от меня?
– Ты думал о том, чтобы уйти от меня? – спросила я, не отвечая на его вопрос.
Джейс заговорил сквозь сжатые зубы.
– Никогда, – парень смотрел прямо на меня. – Зачем? – он был зол на меня, и я могла слышать это в его голосе, если ни в его глазах.
Это слова, которые значат почти все, но вы их никогда не говорите. Те, на кончике вашего языка, кричащие в ваших легких, которые иногда надо говорить.
Джейс наклонил голову в сторону, его руки сложились вместе перед ним, его локти расположились на его коленях.
– Обри, ты доверяешь мне? – спросил Джейс, его голубые глаза напряженно смотрели на меня.
Я не могла вымолвить ни слова, потому что мне не хватало воздуха, но кивнула.
Когда мы, наконец-то, посмотрели друг на друга, не было сказано ни слова, потому что в них не было необходимости. Одним взглядом Джейс сказал всё, что должен был сказать.
Я снова посмотрела на него. Момент ушел, но его взгляд был взволнованным. Парень не был уверен, что я собиралась сказать и это пугало его. Он моргнул и когда снова открыл глаза, его глубокие голубые глаза были полны злости и боли. Именно то, что я причинила.
Очень плохо, что Джейс не мог видеть, что причинил он. Знал ли он, каково быть с ним в отношениях, когда каждый день я задаюсь вопросом, вернется ли он домой живым и здоровым, спасая кого-то другого?
Что на счет меня? Что на счет его детей? Разве мы не заслужили спасения?
– Не поступай так со мной, Обри, – в его глазах вспыхнуло разочарование, и гнев снова взял верх. – Не заставляй меня чувствовать себя параноиком.
– Я не делала этого. Ты сам делаешь это с собой.
