– Нет. Нет, не можешь, – Дэнни улыбнулся, постучав пальцем по брови и скосил глаза на Акса. – Ты ешь шоколадные шарики на завтрак.
– Ну и?
– Ты – ребенок, – сказал Кейси.
– Какой есть, – мы с Дэнни посмотрели друг на друга, когда атмосфера накалилась... снова. – И я не собираюсь за это извиняться.
– И поэтому никто в машине не воспринимает тебя серьезно, – кто-то начал удивляться, что заставило Кейси поступить так чертовски бесчувственно. Никто не знал. Даже Кари. Но с ней он совершенно другой. Рядом с ней он спокойный и нежный, это она нахальная.
Акс спокойно поднялся и подошел к раковине. Звук удара посуды о дно раковины заставил всех посмотреть на него.
– Ты можешь думать, что я ребенок, Кейси... и что ты не воспринимаешь меня серьезно, но, думаю, у меня тоже есть такое право. И пошел ты. Пока ты все не потерял, ты не брался анализировать мои поступки и судить меня.
Кейси ничего не сказал.
Я не сомневался, что Акс изменил бы все, если бы мог.
Но это заставило меня подумать и понять боль других. Боль, которую причинил я.
Напоминание об этом, толкает меня к проблеме с Обри и всему остальному, что только усиливает боль.
Когда вмешивается смерть, жизнь меняется. У вас появляются совершенно другие приоритеты. Не прошло и дня, чтобы я не хотел вернуться в тот огонь и сделать все по-другому. Я хотел вернуть Логана.
Но также я понял, что некоторые вещи я начал замечать только после его смерти. Например, во что превратилась моя жизнь. Я понял, ради чего живу, ради сохранения чего так тяжело работал, и что я потерял.
Мы были храбрыми. Мы делали то, чего другие бы не сделали. Верили в то, во что другие бы не стали. По большей части, я не верил в себя, но теперь вижу, что делал для себя, как для личности и для своей личной жизни.
Глава 22
Задний ход
После работы я сделала нечто невообразимое.
Рождественский шоппинг в торговом центре Нортгейт.
И если я думала, что арест за преследование был бы унизительным, то арест за избиение леди сумочкой по голове из-за последней куклы Рапунцель для Грейси был бы, наверное, ещё более унизительным.
К счастью, я спаслась, зашла за китайской едой, а потом поехала домой к Джейсу и детям. Грейси сразу же захотела узнать, что я ей привезла.
И она визжала от восторга, прижав ладони к щекам и указывая на елку, которую они с Джейсом поставили, пока меня не было.
– Я буду лежать прямо здесь, под этой елкой, пока не придет Санта.
Мы с Джейсом рассмеялись, она была такой милой и взволнованной.
Я немного побаивалась Рождества. Каждый сочельник мы праздновали с Логаном и Брук в доме ее родителей.
Очевидно, что в этом году все будет по-другому. По многим причинам.
Когда мы уложили детей, Джейс пришел ко мне в гостиную, полностью освещенную новыми гирляндами рождественской елки.
Он встал передо мной на колени.
– Поговори со мной, милая. Просто поговори, – Джейс никогда прежде так не смотрел. Такой взгляд для настолько сдержанного человека, как Джейс, казался вынужденным, но это было не так. Он был искренним. И вскоре слезы катились по нашим щекам. – Не оставляй меня.
Когда вы, наконец-то, послушаете, когда вы, наконец-то, услышите, тогда, наконец-то, боль уйдет.
Когда что-то загорается, его температура увеличивается. Это называется температура вспышки. Температура вспышки Джейса?
Нет. Моя.
– Знаю, этот парень – часть тебя... но ты потерял его.
Мои руки вздрогнули в желании прикоснуться нему. Он был так похож на парня, в которого я влюбилась.
Отведя взгляд, Джейс посмотрел на мои ладони.
– Иногда мне больно смотреть на тебя, – он сглотнул, вынужденно моргнул, а потом снова встретился со мной взглядом.
– Почему? – не могу поверить, что я сейчас это слышу.
– Потому что я вижу то, что потерял, и это больно.
– Ты не потерял меня.
Столько раз за последний месяц я хотела, чтобы он что-то сказал. Чтобы не только увидел, как я себя чувствую, но и осознал это.
Но осознавала ли я, как он чувствовал себя? Спрашивала ли, все с ним в порядке или нет?
Нет. Не помню, чтобы делала нечто подобное.
– Похоже, что мне все равно? – спросил он. – Что я не люблю тебя?
Когда я ничего не ответила, он посмотрел на меня. На мгновение я заколебалась, но сказала:
– Я никогда такого не говорила, Джейс.
– Если ты не чувствуешь моих намерений, то я делаю что-то неправильно, и прости меня за это. Если твоё остановится, – он мягко прикоснулся костяшками пальцев к левой части моей груди над сердцем – то и мое тоже.
У меня были интимные отношения только с двумя мужчинами. И они оба сильно отличались друг от друга. Ридли отличался от Джейса во многих отношениях. У него была холодная кожа, а сердце ещё холоднее. Джейс всегда был горячим. Горячее сердце. Горячая кожа. Голубые глаза, из-за которых ваше тело превращается в желе.
Джейс был таким парнем, который испытывает на прочность ваши слабые места и ослабляет возможность сказать ему «нет». Когда он украл мое сердце, то знал, что я никогда не стану прежней. Он убедился в этом.
