Валя сделала вид, что довольна. Поблагодарила детей. Но понадеялась, что чек приложен к подарку. Мультиварка Вале была не нужна, и она сдала бы ее. А на полученные деньги, вполне приличные, судя по марке, тысяч восемь-десять кухонный агрегат стоит, она купила бы себе то, что действительно порадует. Например, перчатки. У Валентины постоянно мерзли руки, поэтому она укутывала их. А еще скрывала от посторонних глаз. Красивыми они никогда не были, но в молодости смотрелись нормально. Только чем старше становилась Валентина, тем хуже выглядели ее кисти. И ладно бы просто морщинились, покрывались пятнышками, но у нее был артрит, пусть и не в тяжелой форме, и пальцы скрючивались, а костяшки выступали. С тем, что болезнь лишила ее возможности виртуозно играть на скрипке, Валя давно смирилась, но она еще и красоту у нее отбирала.
Забирала, как дань. Каждый год…
Валентина извинилась и вышла из-за стола. Пора было заказывать горячее.
Вдруг по квартире разнесся звонок. Ксюша пошла открывать.
Через несколько секунд раздался ее радостный визг и возглас:
— Мальчики, вот это сюрприз!
Сделав сброс вызова, Валентина вышла в прихожую. Что еще за мальчики явились нежданно-негаданно?
Их было трое. И всех именинница узнала… Ее птенчики, Аркаша, Вовчик и Илья. За годы педагогической деятельности Валентина Григорьевна перевидала многих музыкально одаренных ребят, но только эти оставили след в ее сердце.
— А вот и она! — воскликнул Дорогин, первым заметив Валю. — Именинница собственной персоной!
Его товарищи тут же воззрились на нее.
А Валентина на них…
«Когда ты смотришь в бездну, бездна смотрит на тебя!» — вспомнилось ей. Не к месту, ясно. Да и вообще она не любила Ницше, не уважала его, считала переоцененным.
— Валюшечка Григорьевна, — пропел Вовчик, — а мы по вашу душу. Имеем желание и возможность поздравить с совершеннолетием! — и кинулся к ней с букетом.
— Спасибо, — только и успела вымолвить Валя, а потом ее заключили в объятия.
Илья Баршев оказался более сдержанным, он вручил имениннице корзину, обернутую пленкой и перевязанную бантом, и поцеловал ей руку.
За ним пришла очередь Аркадия. Он вел себя нарочито отстраненно. Подарил что-то и чуть поклонился. Ни объятий, ни лобзаний. Как будто чужие.
— Мальчики, милости просим, — пригласила гостей к столу Ксюша.
Теперь, когда они втроем его разорили, Вале стало совсем совестно. Что она за женщина такая, что не может раз в пять лет, на юбилей, приготовить угощение. На те деньги, что она на кислые салаты потратила, можно было сделать несколько нормальных своими руками, а если винегрет еще порубить, да «Еврейский» с плавленым сыром и чесночком сварганить, то стол ломился бы. И картошку нужно было самой пожарить с той же курицей, и ленивый пирог испечь — он даже неумехам дается…
— Извините, ребята, мы не ждали гостей, — выдавила из себя Валя, — поэтому угостить вас особо нечем.
— Не жрать же мы пришли, Валечка Григорьевна, — успокоил ее Вовчик. — Хотя от тортика я не откажусь. Пить алкоголь мне нельзя — за рулем, а чая хотелось бы.
— Сейчас организую, — выпалила дочь и унеслась на кухню.
Пока мужчины рассаживались, Валя рассматривала их. Баршев выглядел хуже остальных: старше биологического возраста и, казалось, выпивает. Вовчик все тот же красавчик и по-прежнему магически действует на Ксюшу. Именно он разбил ей сердце, а Коля собирал его по кусочкам. Когда Валя узнала, что парни вместе работают, несказанно удивилась. Потом, подумав, предположила, что зять решил действовать по принципу «держи друзей близко, а врагов еще ближе». Наконец, Аркадий. Этот стал франтом. Шапка блестящих волос, подтянутая фигура, идеальный маникюр, брендовые вещи, скрипка Гварнери. Даже представить страшно, сколько она стоит. И все же, несмотря на все внешние изменения, Аркаша остался прежним: ранимым, стеснительным, чуть неловким. Возможно, таковым он становился только в Валином присутствии. Даже скорее всего. В своей гениальности он давно перестал сомневаться, и уверенность в избранности защищала его как доспехи. Но только не сейчас…
Аркадий не знал, как усесться. Он то откидывался на спинку, то вытягивался. Руки его за что-то да хватались: скатерть, ворот рубашки, челку, красиво спадавшую на лоб.
— Откройте коробку, — сказал он, не подняв на Валентину взгляда. — Мы долго выбирали, надеемся, угадали с размером. Если нет, сможете обменять в течение двух недель.
Валя принялась доставать подарок из мешка, затем коробки. Пока она делала это, вернулась Ксюша. При помощи мужа расставила фужеры, убрала грязные тарелки. Склонившись над ухом матери, шепнула:
— Я заказала три пиццы. Ее все любят, и она сытная.
Валя поблагодарила дочь, затем достала презент и ахнула:
— Какая прелесть!
— Главное, чтобы подошли.
Валя натянула перчатку на руку. Села как влитая.
