— Может, когда ты расскажешь мне о своем прошлом. Не о бойцовском клубе, я представляю, как вы там бились. О том, что ты пережил до этого… Закалило тебя именно то прошлое.
— Еще не время.
— Ладно, я не тороплю. Но ты берегись обманного хук-кика, его коронка — фронтальный[1].
— Заметил. А еще знаешь что? Он плохо видит боковым зрением. Поэтому и бьет прямо. Чтобы наверняка. Я ушатаю его, Санта. И стану чемпионом Евразии.
— Дай бог, дай бог.
— Ты разве в него веришь?
— Когда-нибудь я тебе расскажу. Но еще не время, — вернул ему его же слова Саныч.
— Добавим мне мотивации?
— Звания, огромных призовых и жирных контрактов в ближайшей перспективе тебе недостаточно?
— Хочу лично от тебя.
— Благодарственное письмо, написанное моей обезьяньей лапой?
— Если я стану чемпионом, ты сбреешь брови! Сейчас модная тема, кстати, среди тренеров. Кто шевелюру бреет, кто усы.
— В случае проигрыша подопечных!
— А мы пойдем против системы. Тем более что твои брови закрывают глаза и их не видно на снимках. Фотографы жалуются.
— Я в объективы и не лезу. И брови мои — неприкосновенны.
Санта рассердился и закончил разговор.
А через час Аллигатор вышел на бой. И победил Мохаммеда. Не как планировал, отправив в нокаут, а измотав его и придушив. Тот на самом деле оказался сильным противником.
Но объективно ни он, ни предыдущие бойцы, ни даже тот, кто победил его в поединке официальной серии, не были достаточно сильными для того, чтобы порвать Аллигатора. После подпольного клуба, в котором он окреп, эти соревнования казались версией «лайт» настоящей драки, пусть и по правилам. Да, его отлично натаскал Санта. Заставил привести себя в идеальную форму. И все же Аллигатор не потерялся бы, даже встав с дивана в тот период, когда жрал, спал и смотрел телевизор. Не победил бы, нет. Но и не опозорился бы. Четвертое место занял бы играючи. За третье поборолся бы. Но поскольку Аллигатор сейчас находился в лучшей своей форме, то ожидал только победы. Какие там пятьдесят на пятьдесят? Девяносто восемь на два. И то если бы на Аллигатора упал метеорит. А уж сальмонелла точно не встала бы на его пути к победе.
И он ее одержал!
Аллигатору, зверенышу, выросшему на улице, удалось стать властелином всей Евразии. Пусть и на один миг. Тот волшебный миг, когда тебя объявляют победителем. Адреналин еще бурлит в тебе, из-за него твой восторг удесятеряется, а боль не чувствуется.
Но сейчас, когда Аллигатор успокоился, стало очевидно, что его потрепали. Пусть и не так страшно, как когда-то в бойцовском клубе, где ограждающие сетки было настолько высоки, чтобы из них нельзя были выпрыгнуть. Как и запрыгнуть внутрь. Публика сходила с ума от вида крови, подпитывала своим безумием бойцов, зверели и те и другие.
Аллигатор умылся ледяной водой. Раны защипало.
Тут дверь с грохотом распахнулась, и в туалет влетел Санта.
— Мальчик мой! — проговорил он и кинулся обниматься. Мальчиком, да еще и своим, тренер Аллигатора никогда не называл. Он вообще к нему никак не обращался. В лицо говорил «ты», если кому-то о нем и при нем — «этот». Как за глаза, кто знает. — Как я горжусь тобой!
— Приятно слышать, — сказал Аллигатор и заключил Санту в объятия. Как большую игрушку в руки взял.
Следом за тренером в туалет зашли спонсор и агент, последнего звали Аланом. С довольными минами. Но улыбка Кравеца была шире и искреннее.
Все они уже поздравляли Аллигатора с победой. Но при людях и камерах. Теперь решили сделать это без свидетелей. И до церемонии награждения.
— Что, не зря я тебя, Санта, с твоего оленя сдернул? — обратился Кравец к Федору Александровичу.
— Не зря, — согласился он.
Аллигатор думал, что олень — это просто аллегория, оказалось — не просто.
— Водителем «Газели» работал, представляете? Талант свой тренерский растрачивал. Сколько ему предлагали в спорт вернуться, всегда и всем отказывал. Чудом уговорил. Должок старый вспомнил…
— Про него ни слова!
— Базара нет, Санта. Я и про то, почему ты бороду сбрил, никому не расскажу. Захочешь, сам это сделаешь. Кстати, зачем тебе бритва?
— Принес?
— Держи, — Кравец протянул ему станок.
— Мальчик мой, это в знак уважения… — и провел по брови.
— Эй, ты чего? — всполошился Аллигатор. — Не надо. Я же шутил.
— Не зубы — отрастут. Словами я благодарность выражать не умею, так легче.
— Ты хоть их намыль, чтобы лезвие лучше скользило.
— О, это надо заснять! — вскричал агент и достал свой супер-пупер телефон. Как только появлялась новая модель, он покупал ее. Именно такие, как он, стояли в очередях, чтобы приобрести игрушку одним из первых. — Выложим в сеть. Хайпанем.
— Не надо, — Аллигатор закрыл камеру рукой. — Это наше с Санычем дело. Пусть не сокровенное, но личное. Я не позволю выносить это.
— Вечером пресс-конференция. Твой тренер будет без бровей. Это все заметят. Не лучше ли извлечь пользу из того, что Санта покажется перед журналистами в непривычном виде?
— Я тебе не Санта, — прорычал тренер. — Так меня могут называть только свои.
— Слушай, он в принципе прав, — примирительно проговорил Кравец. — И дело даже не в хайпе. Надо будет как-то оправдывать твой странный вид.
