Мы говорили очень долго... То есть, я в основном слушала или отвечала на его вопросы. Мне нравилось слушать, потому что рассказывать о себе было нечего. А ему нравилось говорить. Идеально!
В середине вечера мы вышли потанцевать, и только тогда я стала замечать других посетителей. Значит, свидание удалось. С замиранием ожидала, когда он дотронется и... Ничего не произошло. Я не умела танцевать вальс, и он меня учил. Это было весело, и я почти не стеснялась. А потом мы вышли во внутренний двор ресторана, где бил высокий фонтан со светомузыкой, и это было как в сказке.
Дмитрий привез меня домой близко к полуночи. Мы немного посидели в молчании, а потом я почувствовала, как он ищет мою руку.
- Не стоит... - тихо сказала я.
- Хорошо, не сегодня.
Он открыл мне дверь и проводил до порога, не стараясь поцеловать на прощание.
- Было чудесно, Эльвира. Я очень благодарен.
- Это я благодарю вас. И спокойной вам ночи.
Я быстро исчезла в своей квартире. Хотелось рассказать этому человеку, что все действительно было прекрасно. Никогда свидание с мужчиной не было таким спокойным для меня. Но Дмитрий не понял бы... А объяснять больше - слишком сложно.
В ту ночь зародилось непривычное мне облегчение. Всю жизнь я не позволяла себе довериться людям, ни единому человеку. Не верилось даже, что когда-нибудь все изменится. Может быть, теперь началась другая жизнь? Этот мужчина мог бы стать моим спасением. Ведь я смогла с ним танцевать! Выдержала его прикосновение!
Есть свои положительные стороны в том, чтобы не ждать от людей ничего, не надеяться на них в малом, ни в большом. Даже прося помощи, делать это без надежды. Зато не чувствуешь ни капли разочарования, ведь в большинстве случаев окружающие отворачиваются. Однако, оборотной стороной медали становится одиночество. Не позволяя довериться человеку, я оберегалась как от неудач, так и от блага. Среди сотен ошибок мог встретиться один верный вариант, среди сотен врагов - один друг, искупающий все страдания.
Дмитрий приглашал меня еще, но после того дня у меня было слишком много работы: я была на учете на рынке фрилансеров и получила несколько заказов на создание интернет-сайтов и магазинов. Мне нравилась эта подработка, и не хотелось ее упускать даже ради свидания. А кроме того, я часто редактировала свои лекции, составляла разные планы и методические курсы, разрабатывала новые методы преподавания. Ничего революционного, конечно. Но, согласитесь, очень скучно говорить одно и тоже всем много лет подряд? Потому я чередовала лекции с показом слайдов и тематических фотографий, карт и изучением исторических источников. Семинары же разрабатывала не только по сценарию "выступление-встречный вопрос", но и придумывала игры.
Проблемой оставался пятый курс юрфака. Наши занятия начались в конце сентября, когда в деканате отрегулировали постоянное расписание, и был уже конец октября, когда я подумала о том, что они до сих пор не забыли о том моем конфузе с Асариным и его дружками. По шуточкам, понятным только этой группе, по взглядам, бросаемым на меня, я чувствовала, что эта тема еще на волне. Как бы я ни старалась, мне не удавалось вести занятия с ними так же хорошо и заинтересованно, как с остальными. Меня охватывала скованность и неуверенность, я всегда легко поддаюсь этим чувствам, если не сумела с самого начала задать нужный тон и создать подходящую для себя атмосферу, как это происходило в остальных коллективах, да и в любых жизненных ситуациях.
Сам Асарин, к несчастью, вел себя так примерно, что я не знала, куда спрятаться от его галантности и вежливости. Он открывал передо мной двери, пропускал вперед, постоянно здоровался, развешивал на доске карты по теме лекции, активно участвовал в обсуждениях, постоянно звонил и уточнял время и место следующего занятия, даже несколько раз предложил подвезти меня. Невозможно было смотреть на его лицо, светящееся дружелюбием. Чтобы не выдать смятения, мне приходилось прикидываться равнодушной, что только распаляло того. Для его одногруппников это не оставалось не замеченным. Все понимали, что студент слишком внимателен ко мне. Большинство делали вид, что ничего не происходит, пряча глаза. Некоторые смотрели на нас с неприкрытым любопытством. Как ни странно, их мнение меня волновало меньше всего. Совсем иные причины заставляли бояться. На сколько я могла судить, студент пользовался большой популярностью и имел авторитет. В своей среде он был лидером. А в среде преподавателей - равным, если не больше. Я стала свидетелем того, как он разговаривал на "ты" с ректором мимоходом поздоровался с одним из профессоров, быстро пожав руку. Возможно, именно его положение спасло меня от насмешек беспощадной студентуры.
Когда он позвонил в очередной раз, уточняя время лекции, я, набрав воздух, выпалила:
- Асарин, я давно забыла обо всех ваших проступках. Вы больше не должны чувствовать вину и оказывать мне... внимание.
