Дух склонил голову в поклоне.
— С удовольствием. Жизнь во вселенной сложнее схем, выстраиваемых вашими самыми изощренными учеными, и в тоже время, проста и логична. Нет ничего удивительного в том, что две судьбы встретились на одной планете и сплелись в такой прочный узел, что он держит вас и в следующих жизнях, даже на другой планете.
— Вы о нас с Георгом?
— Совершенно верно.
— Далеко в глубинах космоса, около звезды, едва видимой отсюда, кружится планета Ирия, на которой вы жили в одно и тоже время. Я не буду вдаваться в подробности, думаю, Георг сам их расскажет, скажу главное. Так получилось, что вы, Елена, стали жертвой, которая определила судьбу вашего любимого.
— Я погибла?
— Да. Вернее ваше тело погибло, а разум был уже практически мертв задолго до этого.
— Но это ужасно!
— Да.
— А кто палач?
— Я палач!, — Проквуст взглянул в глаза своей любимой и понял, что теряет ее. Но он ожидал такого исхода и заранее с покорностью смирился с этим уничтожающим возмездием. Господь едва одарил и тут же превратил свой дар в бесценную потерю. — Я был большой маленькой дрянью, Леночка…
— Так, может быть, ты ее и остался?!, — Холодно отозвалась Хелена.
— Может быть. — Проквуст не отвел взгляда от ее колючих глаз. — Тебе меня судить, как присудишь, так тому и быть.
— Ты меня любил тогда?
— Да. Ты была первой во всех отношениях, и я полюбил тебя, несмотря на то, что ты была всего лишь живой куклой.
— Ты меня убил?
— Да.
— Почему?, — Тихо спросила девушка, закрыв глаза ладонями.
— Страх за собственную жизнь. Меня грозились убить, выбор был между собственной и твоей жизнью.
— Ты выбрал свою?
— Да, хотя мне кажется, что угроза моей жизни не была фатальной, но тебя бы все равно убили. Не я, другой.
— И чего ты ждешь от меня, Георг?
— Прощения и любви.
— А ты достоин их?
— Нет.
— Позвольте, друзья мои, вмешаться. Не знаю, как насчет любви, эта категория меня не касается, а вот прощения Георг заслуживает, он, между прочим, спас целую планету!
— Георг, это правда?
— Да. Но я не герой, Леночка, просто это мой рок, и я ему следую.
— Не верьте ему Елена, он скромничает. Этого «не героя» объявили на двух планетах святым, а еще его разыскивает Темная Империя, потому что считает его своим антисвятым.
— Как это?
— А так. Они вбили себе в голову, что у Георга есть то, с помощью чего они смогут обмануть бога.
— Но это невозможно!
— Я тоже так считаю, но у них собственное мнение. Арианцы очень упрямы.
— А что же им нужно от Георга?
— Его душа. Елена, не делайте глаза такими круглыми, они у вас и так огромные, я сказал о душе образно. Вы понимаете меня? Отлично. Видите ли, в ауре Георга есть след самого дьявола. Да, взгляните сами!
Дух протянул в сторону Проквуста открытые ладони, и тот засветился ярким прозрачным золотом. Это сияние было бы безупречным, если не черная размытая клякса, плавающая среди света. Хелена вдруг непроизвольно потянула к ней руку, но Смит свел ладони, и все исчезло.
— Елена, вы безрассудны!
— Я не знаю, как это получилось.
— Зато я догадываюсь! Это ведь не черная дыра, как нам кажется, а буквально дыра, ведущая в недра тьмы. Это она потянула вас к себе, Елена!
— И что это значит?!, — Испугалась девушка.
— Не волнуйтесь, сударыня, это не значит, что вы не можете дотрагиваться до своего любимого…
— Зато это значит, — перебил Смита Проквуст глухим голосом, — что Леночка может оказаться ключом к этой чертовой дыре!
— Очень точное определение, Георг.
— Джон, так Георг на Земле прячется от Темной Империи?
— Не совсем так, он и прячется, и пытается найти лечение.
— Милый, — обернулась девушка к Проквусту, — так это из-за меня тебя пометил рогатый?
У Георга навернулись слезы и он опять рухнул перед Хеленой на колени. Они обнялись и замерли. Смит заулыбался.
— Как же приятно смотреть на влюбленных! Знаете, молодые люди, я вам завидую.
— Почему, Джон?, — Девушка подняла на него блестящие влагой глаза.
— Потому что я прожил десятки земных жизней, но никогда не любил. Меня любили, а я нет, мне не дано.
— Но это же ужасно!
— Нет, не надо преувеличивать. Разумом я понимаю, что такое любовь, и этого мне достаточно. Я не болею оттого, что не умею любить, так как никогда этого не умел, и у меня нет воспоминаний, ни хороших, ни плохих, по этому поводу.
— Джон, вам надо молиться! Надо просить у господа любви!
— Молиться?, — В унисон переспросили Проквуст и Смит, переглянулись и глубокомысленно замолчали.
— Вы чего молчите?
— Секунду, Елена, мы думаем.
— Я сказала что-то не то?
— Нет, что ты, Леночка!, — Георг поцеловал ее в щеку. — Просто ты подсказала нам идею, которую мы ждали!
— Идею молиться?!
— Вот именно, молиться!, — Смит вальяжно встал и, шагнув к девушке, торжественно поцеловал ей руку. — Понимаешь, Елена, Георга нужно освободить от отметины дьявола, потому что арианцы рано или поздно его найдут, поэтому времени у нас немного.
— А что будет, если эти темные схватят Георга?
